Затонувшая свобода

Магии становится все меньше.

– Магии?

– А ты не чувствуешь? Говорят, раньше русалки могли жить и тысячу лет. Говорят, раньше любой стихийник мог достичь такой силы, что пробуждал в себе стихийного дракона!

– Это же легенды. Глупые россказни.

Айви облизала губы, вспоминая, как и бабушка когда-то рассказывала ей про стихийных драконов – легенду, покрытую толстым слоем песка.

– Может быть. Может… но правда в том, что уже рождаются дети, которые не владеют стихией. Их так мало, что никто не бьет тревогу… но они есть.

Айви пораженно вскинула брови: дети без стихий? Вот это уже точно россказни и неправда! Во всяком случае, в Тенебрисе все было нормально, и каждый ребенок владел стихией, подходящей его характеру.

Дженни внимательно оглядела Айви, опустила глаза, словно и сама боялась того, что собиралась сказать:

– Музы думают, мы можем быть последними. Мол, не хватит магии, чтобы создать новую взамен нас.

– А ты… умрешь?

– Разумеется, прекрасная! Когда-нибудь я так устану жить, что моя магия иссякнет.

Но я не умру, нет, просто… сольюсь со всем прекрасным, что тебя окружает. А мое место должна бы занять новая муза, ведь без вдохновения этот мир не может. Когда-то я заменила свою предшественницу. И надеюсь, что все это глупости, и после меня придет другая.

Айви смотрела на Дженни, которую не пугала смерть. И это было так удивительно, ведь у музы не было души, которая позволила бы ей существовать дальше.

– Не буду тебе мешать.

Что-то нужно – кричи.

Дженни потрепала Айви по щеке и вышла за дверь. Мысли кружили в голове, пытались слиться в единую картинку, но самое важное ускользало. Айви забралась в ванну, вырастила чешую и облегченно выдохнула. Откинулась на бортик и закрыла глаза, надеясь немного отдохнуть.

Утром Айви с грустью пошарила рукой по пустой кровати и лишь потом открыла глаза. Почему-то она наивно верила, что Джек окажется рядом, но нашлась только простыня. Тревога и грусть сплелись в танце, но она напомнила себе, что Джек ничего ей не должен.

Одевшись, Айви подошла к лестнице, но замерла, так и не ступив на ступеньку, ведь услышала голоса. Не зная зачем, она села на пол, заправила волосы за уши, прислушиваясь.

– Разве не ты Тори направила в Марибертус? Не ты ей все уши прожужжала, как там здорово? – спросил Джек и со стуком поставил что-то на стол.

– Я. И не отрицаю. – Голос Дженни звенел, наполненный сталью.