У последней черты

Арбузов несколько времени смотрел на него влажными воспаленными глазами. Потом махнул рукой и как будто про себя пробормотал:

– Э… кто тут виноват? И вдруг закричал на весь клуб:

– Человек! Шампанского! Волоки… живо! Лакеи молча торопливо убирали разбитую посуду, не смея переглядываться, и по их лицам нельзя было угадать той грязной и липкой сплетни, которая завтра просочится по городу из лакейских уст. Товарищи адъютанта тихо переговаривались и, оглядываясь на Арбузова, расплатились и ушли.

Исправник подсел к его столу и, машинально потирая салфеткой масляное пятно на мундире, говорил:

Много за вами грешков, Захар Максимович, но такой истории я не ожидал… Знаете, могут выйти неприятности… Но все же превосходно! Откровенно говоря, что же это такое! Я сам хотел ему заметить… Барышня, правда… он смущенно оглянулся на Михайлова. – Но нельзя же так. Я сам был возмущен, откровенно говоря…

– Будя врать! грубо сказал ему Арбузов и мрачно повел глазами.

 – А, впрочем, скучно тут… Едем, господа, ко мне на завод, а?

В дверях показалась огромная грузная фигура доктора Арнольди с его бритым, как у старого актера, лицом и умными заплывшими глазами.

Доктор! – восторженно закричал Арбузов. – Милый человек!.. Едем с нами!

– Пожалуй, – равнодушно согласился доктор Арнольди.

И скоро все, гремя стульями и шумно переговариваясь, пошли из буфета. Чиж подумал и пошел за ними с брезгливым видом. В буфете остались только сдвинутые столы, залитые, забрызганные скатерти, осколки тарелок и бутылок.

Лакеи шумно заговорили и засмеялись.

На дворе была темная ночь. Небо так и горело звездами. Слышно было, как где-то во мраке позванивала бубенчиками арбузовская тройка.

– Так кто едет, господа? – кричал в темноте хмельной Арбузов. – Сережа, садись со мной… и доктора возьмем… Наумов!

– Я, право, не могу… – брезгливо говорил невидимый Чиж. – Завтра на урок надо рано…

– Какой там урок! – закричал Арбузов, хватая его за руку.

 – Врешь, не пущу! Поедем с нами!

– Ну, ладно! – так же брезгливо, сам не зная зачем, согласился Чиж.

Слышно было, как забренчали, заговорили бубенчики первой тройки.

– Вы на новых лошадях? – пунктуально осведомился длинный Краузе.

– Да… Стой!.. Сережа! – закричал Арбузов. – Хочешь посмотреть?.. Красавцы!.. Стой!.. Павел, придержи… Сережа, иди сюда!

Вспыхнул трепетный огонек спички.