Пушистый избранник. Если не кот, то кто?

Слинго-мамы были такими самодостаточными, целиком погруженными во все эти сладкие трудности: какую диету соблюдать во время кормления грудью, каким гелем мазать дёсны малышу и как его закутать для прогулки на балконе… Рядом с этими увлечёнными женщинами Наташа почувствовала себя скучной, отставшей от жизни. Она тупо стояла там с ручной камерой, а все остальные веселились от души.

Правильно заметила мама Кости Воронина, Галина Ивановна: «Дети – это же счастье! А чем больше детей – тем лучше!» Или как там у Толстого? «Она дорожила обществом тех людей, к которым она, растрёпанная, в халате, могла выйти большими шагами из детской с радостным лицом и показать пелёнку с жёлтым вместо зелёного пятна, и выслушать утешения о том, что теперь ребёнку гораздо лучше»[7 - Л.

Н.Толстой «Война и мир» (Эпилог, часть I)]…

Сегодня Наташа собиралась сообщить Пете о своих планах – это определённо освободит её от предстоящей связи с офисной средой. Хм-м, Вера, конечно, основательно подготовилась: тут и клубника со сливками, и страстная ночь, и романтическая поездка в Суздаль.

У Наташи же вместо клубники – подгоревшая (ну не уследила, с такими-то событиями по телевизору!) гречка, остывшие сосиски, гадкий запах разваренного хека и порхающая по всей квартире серая шерсть. Да, и ставшие с пятницы еще более жирными волосы.

Ладно, идея-то грандиозная, она перекроет всю эту бытовую мелочь. Наташа смешала хека с гречей, навалила получившуюся неаппетитную (коричневую с белыми вкраплениями рыбы) массу в синюю потёртую миску и поставила на пол возле холодильника.

Ваучер, выбравшись из своей раковины, с диким рёвом кинулся к миске.

В дверном замке повернулся ключ.

– Мама! Мы пришли!

Ребёнка возил в садик и обратно исключительно Петя. Ему же всё равно нужно было на работу. А мама могла поспать подольше.

Наташа бросила последний взгляд на телевизор. Вера Воронина ободряюще улыбнулась с экрана, словно благословляя предстоящий судьбоносный разговор с мужем.

***

Муж сидел на корточках в прихожей, в синей куртке и ботинках, и стаскивал с Нади розовые уличные туфли.

– Мама! – радостно закричала Надя, пытаясь удержаться на одной ножке, в то время как вторую папа ловко заталкивал в маленький тапочек. Следующим отработанным движением он освободил ребёнка от куртки.

Наташа тем временем впервые за день посмотрелась в зеркало.