Пушистый избранник. Если не кот, то кто?

На экране Костя Воронин прыгал от счастья и вопил «офигеть!», узнав о беременности Веры.

Наташа, позабыв о валяющейся на полу вилке, схватила мужа за рукав и насильно усадила обратно на стул.

– Петь, послушай!

– Что? – резко отозвался он, не глядя на жену и теребя уголок мягкого воротничка белой футболки. Зелёный крокодильчик на груди беззвучно разевал зубастую пасть.

Наташа потянулась к одному из кухонных ящиков, где хранились полотенца и скатерти, и вытащила оттуда длинное ярко-голубое полотнище.

– А знаешь, что это такое? – игриво спросила она, накинув ткань ему на плечи наподобие лошадиного хомута.

Петя, впавший в мрачную задумчивость, покачал головой.

– А это авторский слинг. – Наташа была крайне довольна эффектной подачей своей идеи. – Угадай, на что я намекаю?

Муж равнодушно пожал слинго-плечами, размышляя о чём-то своём.

– Петя! – торжественно вымолвила Наташа. – Давай сходим за вторым!

– Что? Куда сходим? – очнулся Петя.

– За вторым! Давай сходим за вторым ребёнком! – радостно выпалила Наташа.

Петя, задрапированный слингом, словно нарядным погребальным саваном, медленно поднялся со стула.

– Сходим за вторым ребёнком? – повторил он, будто не веря своим ушам. – Ты шутишь?

Ну совсем как Костя Воронин, подумала Наташа. Тот тоже сперва решил, что Вера шутит. А потом недовольно так сказал: «Всё, рай закончился!» Зато потом – сколько восторга! И все свои доводы назвал «чушью собачьей».

Нужно продолжать!

– Нет, Петя, я серьезно. Давай забудем все ссоры и сходим за прелестным, милым мальчиком, наследником, который вновь объединит нашу семью!

Наташа так разнервничалась, что сама не заметила, как доела Петин бутерброд с колбасой и принялась за свердловскую слойку (вторая за день, но это неважно, во время беременности всё равно лишний вес наберётся; потом, после родов и кормления, можно будет всё сразу и скинуть; какой вообще смысл сейчас худеть).

– Наталья… – Петя хотел взмахнуть правой рукой и тут только понял, что ему что-то мешает.

Он с недоумением оглядел себя, прорычал сквозь зубы ругательство и исступлённо содрал с плечей голубой слинг. – Да выкини ты эту гадость! Что за бред – приматывать ребёнка к себе тряпками! Цыганщина, африканщина, дикость!

Наташа открыла рот, чтобы прочитать ему познавательную лекцию от Антонины о вековых традициях материнства, но не успела издать ни звука.