Селфи на фоне санкций

Позвоню-ка Марианне, может, проблема уже разрулилась сама собой?

Чёрт побери, только настроение себе испортила. Марианна сказала, что Савелий вовсю готовит Анжелику на эфир, про меня слышать ничего не желает, и надо бы мне ненадолго затаиться, пока страсти не утихнут. Кроме того, ей звонили с других каналов, просили мой телефон… Я обрадовалась.

А зря – телефон просили для того, чтобы предложить мне сняться в репортаже, посвященном новому тренду – увольнению из-за постов в интернете. Нет, спасибо, я не собираюсь ни перед кем изливать душу, сказала я Марианне.

Так я и подумала, подхватила Марианна и посоветовала никому не звонить пару месяцев, а там, уверенно заявила подруга, что-нибудь да изменится. Мы попрощались («выше нос!» – подбодрила Марианна), я захлопнула свою сиреневую «раскладушку» – весьма приятное движение, ощутимая точка в конце разговора.

Призрачные надежды найти работу на другом канале растворились без остатка. Неужели моя безупречная репутация настолько испорчена? Ведь это всего лишь дурацкий короткий пост, а за плечами у меня – годы и годы самоотверженной службы на благо отечественного телевидения.

Не поверю, что всё настолько плохо, пока не увижу своими глазами.

Я уныло включила мощный родительский компьютер. С полочки над широченным монитором на меня строго смотрел маленький толстенький Будда, сложив бронзовые ручки на круглом животике. Яндекс вывалил мне целый список пострадавших из-за микро- и обычных блогов.

В результате излишней виртуальной болтливости теряли работу менеджеры цифровых коммуникаций, пиар-консультанты, стендап-комики, актрисы, спортивные комментаторы и даже главный редактор CNN. Одну стюардессу уволили за циничный твит о падении самолета; сотрудницу госбанка выставили за дверь из-за шутки о пенсионерах, которую она опубликовала в микроблоге; а ведь шутка была даже не смешной. Сладкой должности после необдуманного выхода в интернет лишилась пресс-секретарь Федерального агентства по делам молодежи; полковника полиции из-за размещенной в сети видеозаписи выкинули на улицу, как бесправного котёнка; за «эпатажные публикации» в «Живом Журнале» пострадал даже протодиакон Русской православной церкви.

Но чаще всего увольняли репортёров.

Свое имя я с изумлением обнаружила в десятках статей, заметок и постов. Журналисты стервятниками кружили вокруг моей безвременно скончавшейся карьеры.