Государыня for real

– Мне пора, – сказал он Мелиссе как можно более небрежно. – Спасибо за внимание, господа, – бросил он напоследок пассажирам во главе с розовой толстушкой, затем резко развернулся и пошел в дальний конец вагона, более всего на свете желая ускорить время. До аэропорта оставалось еще полминуты, и Николай Константинович сердился, почему так медленно идет этот хваленый трамвай. Шестьсот километров в час при нынешних технологиях – это просто смешно, хомякам насмех. А он еще лично подписал указ о награждении строителей вакуумки! Бездельники, не могли сделать скорость шесть тысяч километров в час?

– Николас, – послышался знакомый голос рядом, – не обижайтесь.

Не хочу, чтобы мы расстались вот так.

Мелисса стояла рядом, и он вжался плечом в стеклянную стену трамвая, только чтобы ее волосы не касались его подбородка. Он не имеет права терять самоконтроль на глазах у подданных. Его фамилия Романов, а не Любезье.

– Всё в порядке, сударыня, – Николай Константинович откашлялся.

 – Это вы меня простите за беспокойство.

Когда уже остановится этот проклятый трамвай?

– Знаете, Николас, если бы вы сказали мне то же самое полгода назад, – терзала его Мелисса, – всё могло бы быть по-другому…

Скорее, скорее, когда остановка?

– Но с тех пор многое изменилось… Майн Готт, как вам объяснить? – Мелисса старалась подобрать слова, но тут никакие не годились. – Вы инженер – поймите, у меня внутри будто что-то сломалось…

Ну! Быстрее же, магнитная телега! Это просто невыносимо.

Николаю Константиновичу казалось, что серый пол вагона вырывается у него под ног, что он падает с головокружительной высоты, что сердце его кричит, заполняя этим криком все вокруг…

И вдруг он понял, что кричит не только его сердце, но и люди вокруг.

Вакуумный трамвай и правда падал.

Впрочем, особо падать было некуда. Вагон левитировал в полутора сантиметрах над рельсами, так что падение закончилось спустя долю секунды после начала.

Трамвай вполне устойчиво встал на магнитные пути, сама же дорога находилась в толстой стеклянной трубе, способной выдержать нагрузку в пятнадцать раз больше нынешней.

– Какого черта – что с трамваем – что за день-то сегодня такой?

Мелисса побледнела, но, судя по ее решительному лицу, не испугалась, а скорее разозлилась – в отличие от пассажиров вакуумки, впавших в настоящую истерику.