Государыня for real

Николай Константинович достаточно непринужденно возразил:

– Не думаю, Мелисса Карловна, что к делу причастны мои подданные – больше похоже на некий глобальный сбой. Возможно, что-то случилось со спутниками… А может быть, – грустно пошутил он, – это Вселенная дает понять, что нам с вами нельзя находиться в одном месте, как натрию и воде. По отдельности – два чудесных элемента. Соприкасаются – получается взрыв.

– Что? Взрыв? Какой взрыв? Тут будет взрыв? – Рассуждения Николая Константиновича прервала взбудораженная толстушка, которой, очевидно, надоело валяться на головных уборах своих соседей по вагону.

Мари подбежала как раз вовремя, чтобы услышать два последних слова экс-императора и мгновенно сделать свои выводы. – Господа, миленькие! – заголосила она. – Сейчас весь наш «хомяк» взлетит на воздух! Держитесь, родненькие, взрыв ожидается нешуточный, это его величество сказал, а кому еще и верить, как не ему! Вот и наступил конец света, а я так и не купила себе те сапоги, которые видела у Лидваля в витрине…

Пассажиров накрыло новой волной паники.

Теперь уже все повскакивали со своих мест и бросились к наглухо закрытым дверям трамвая, толкая Николая Константиновича с Мелиссой и не замечая этого.

– Они ведь затопчут друг друга, Николас! Что за джунгли!

Мелисса в ужасе прижималась к поручню – не к сильному мужчине в миллиметре от нее, а к бездушному стальному поручню. Разве нужны еще доказательства, что этот мужчина ей безразличен даже на подсознательном уровне, горестно подумал Николай Константинович.

Потом встряхнул головой и взял ситуацию в свои руки.

– Сограждане! – объявил он самым зычным своим голосом, который не раз звучал над Дворцовой площадью и из экранов телевизоров по всему миру. – Дамы и господа, внимание!

Пассажиры перестали колошматить по антивандальному стеклу ботинками и зонтами (у настоящего петербуржца зонт всегда с собой), и обернулись.

Николай Константинович – легко для своих сорока девяти лет – запрыгнул на ближайшее кресло и простер руки к пассажирам:

– Друзья, взрыва не будет.

Серьезно, тут нечему взрываться. Успокойтесь, прошу вас. Наш вагон на воздух не взлетит, даю вам слово Романова. А слово Романова – что?

Пассажиры хором подхватили:

– Крепче карбона!

– Правильно, – удовлетворенно кивнул Николай Константинович. – Да, мы с вами оказались в чрезвычайной ситуации. Трамвай сломался. Это очевидно. Но ничего страшного не происходит. Упасть на землю с высоты вагон не может.