Мамусик против Ордена Королевской кобры

Это невозможно было объяснить – ведь он арестовал моего единственного сыночка, бросил Степочку за решетку, – но ироничный, самоуверенный Орлов вызывал у меня симпатию. Эта его родинка на щеке, доложу я вам… Встреться мы с ним при других обстоятельствах – все могло сложиться совершенно иначе. Я ведь теперь свободная, одинокая женщина. Конечно, я всегда буду любить милого Петеньку, он был чудесным мужем и отцом, но жизнь продолжается, я еще молода, фигуриста и, без всякого сомнения, красива…

– И – печать! – торжествующе воскликнул Андрюша, вернув меня на грешную землю.

 – Все протоколы от третьего июня, то есть сегодняшние – горяченькие, только что из печки… Не желаете ли взглянуть, тетя Люба?

– Батюшки-светы, что ты спрашиваешь, родной! Конечно! – воскликнула я. – Но сначала – запоздалый, но плотный обед.

– Вот в чем-чем, а в этом вам, Любовь Васильевна, равных нет, – с искренним уважением сказал Павлик.

– Да, друг мой, это тебе не какие-то мифические облака с мигающими коробочками! – подвела я итог и повела мальчишечек на кухню.

Думаю, что вам поскорее хотелось бы узнать, что интересного мы обнаружили в протоколах, но сначала я все же расскажу, что интересного мы обнаружили в толстостенной кастрюльке, которая с самого утра стояла у меня на плите. Еще во время завтрака я между делом приготовила ароматный плов, рисинка к рисинке. Секрет – в кисленьком барбарисе, который я собираю ежегодно на своем дачном участке и засушиваю. Плов без барбариса – это всего лишь рисовая каша с мясом.

Уж в специях я разбираюсь как никто, поверьте!

Мальчики – даже Павлик – попросили добавку. В какой-то момент я снова разревелась, потому что Степочка так любит мой плов, но потом успокоилась, подумав, что он сможет заказать что-нибудь похожее у тюремного повара. Володя же мне гарантировал, что обслуживать моего сыночка будут по высшему разряду. Я тут же позвонила майору Уточке, чтобы он предупредил тюремного шефа – к плову необходимо подать салат из свежих помидоров и перцев.

Володя поперхнулся, но сказал, что вот теперь-то ему все стало окончательно ясно.

– Любовь Васильевна, может, выпьем для бодрости по чашечке вашего знаменитого марокканского эспрессо? – предложил Павлик, перебирая многочисленные протоколы.

– Конечно, милый, только ты опять ошибся, глупыш. Правильно говорить «экспрессо», – поправила его я. – Ведь это экспресс-вариант обычного кофе.

Мальчишки дружно вздохнули.