Принцесса в джинсах

На веселой мозаичной карте Европы, в самом центре ее, образовалось черное пятно. Примыкающие к пятну страны – Германия, Италия, Франция, Австрия – срочно закрыли свои границы.

«Хороший урок для всех нас», – промолвил в конце концов дедуля Николай и сразу после этого подписал два высочайших указа: один об учреждении парламента, серьезно ограничивающего власть монарха; второй – о назначении двадцать девятого февраля днём безнаказанного выражения любых накипевших чувств по отношению к российской власти в целом и императорской семье в частности.

Злоба приветствовалась, раздражение поощрялось, недовольство вознаграждалось. Никаких гонений, никаких преследований, никаких негативных последствий. Полная неприкосновенность. Но только один раз в четыре года. В остальные тысяча четыреста шестьдесят дней принималась традиционная, скучная, обоснованная критика в установленном законом порядке. Все эмоции – в День Гнева.

Невероятно смелое и прогрессивное решение для тяжелой на подъем, патриархальной Российской империи.

Но оно помогло спасти монархию в стране.

Поглядывая на погрязшую в коммунизме Швейцарию, николаевскую традицию неукоснительно поддерживали и все последующие российские правители: Алексей Второй, Константин Первый, а теперь и отец Оливии, Филипп Первый.

Постепенно, далеко не сразу, митинги протеста как?то сами собой превратились в митинги поддержки императора. К середине двадцать первого века День Гнева больше напоминал День Восхищения монархом и его семьей. И двадцать девятого февраля Оливия обычно выходила к народу с удовольствием.

Но только не сегодня.

Сегодня хотелось вернуться к мокрой подушке и проваляться весь день в постели, стирая фотографии Макса из перстня?разумника.

Зеркало тем временем вновь ожило:

– Внимание! Ваше отражение не меняется. Если у вас возникли трудности с нанесением макияжа, нажмите цифру один для вывода подробного руководства.

– Да, у меня возникли трудности, – мрачно отозвалась принцесса, вооружаясь расческой с ионизированной щетиной, – только не с нанесением макияжа.

А с одной свиньей по имени Макс. Такое унижение! Ах, зеркало, если бы ты только знало!

Цесаревна со злостью рванула свои растрёпанные кудри. Зеркало возмутилось резким движением хозяйки и рассыпало по поверхности светящиеся стрелочки, указывающие правильную траекторию причесывания. Оливия раздражённо выдернула провод от гаджета из розетки и далее продолжила причесываться и краситься так резко, как только ей заблагорассудится.