Романовы forever

По дороге Джим запнулся, плюхнулся в алкогольное озеро, в очередной раз облив Екатерину, но не растерялся и зачерпнул виски пустой бутылкой, уж сколько смог.

На улице было еще страшнее. Ветер сносил с ног, молнии искрились одна за другой, небеса грохотали и вертелись все быстрее.

– Чур, ты за рулем! – крикнул Джим и ловко, как мартышка, забрался на заднее сиденье «русско-балта».

– Вот горе-то на мою голову! – воскликнула Екатерина. – Ты зачем туда залез? Машина нас не спасет. Посмотри, торнадо уже на подъездной дороге! Мы в ловушке! Нужен план «Б».

– Почему «Б»? – Джим с совершенно ошалевшим видом смотрел на необъятную воронку, величественно возносившуюся над облаками пыли и мусора.

– Потому что «Б» – это «бочка»! – осенило Екатерину. – Вперед, к памятнику! Он слишком тяжелый для торнадо… Я надеюсь.

После короткого, но мучительного блуждания в темно-красном тумане им удалось добраться до каменного монумента. Памятник бурбону представлял из себя бочку, лежащую на боку и, к счастью, пустую.

Крышка у бочки откидывалась на петлях – скульптор явно думал об эстетике и облегчении конструкции, но для Екатерины и Джима эта крышка означало ни больше ни меньше – саму жизнь.

Внутри было до тесно до невозможности, душно, пыльно и жарко. Екатерина посочувствовала мамуле князя Гвидона, которая, по информации Пушкина, провела в такой обстановочке как минимум сутки. Только вряд ли от ее новорожденного сыночка так несло алкоголем, как от Джима. Впрочем, и сама Екатерина сейчас представляла из себя влажный бурбонный бисквит, а не прекрасную принцессу.

От спиртового компресса кожа горела.

Крышка прилегала к краю бочки неплотно. Екатерина с Джимом прижались к щели, оттуда поступал кислород – и свежие сведения о бурной деятельности смерча.

А посмотреть снаружи и правда было на что. Торнадо закатился на территорию склада пышно, по-королевски, в сопровождении свиты вихрей, молний, грома, пыли и всевозможных обломков, крутящихся в воздухе против часовой стрелки. Раз – и совсем рядом с Екатериной пронесся знакомый «русско-балт», весь измятый, без дверей и колес.

Кузов с ужасающим скрежетом задел каменную бочку, смерч попытался сорвать ее с постамента, но не получилось.

Зато с ангарами смерч справился играючи. Ураганным языком слизнул с крыши ершистую дранку, закусил легкими стенами – и небрежно бросил в бурбонное озеро, бурлящее обломками досок, пару молний.

Пары виски воспламенились мгновенно.

Этот взрыв наверняка слышали даже в России.