Романовы forever

Он внушал расположение: задорная шевелюра, твердый взгляд, благородный английский акцент. Военная выправка. Такой молодой джентльмен смотрелся бы одинаково органично как за штурвалом британского истребителя-бомбардировщика Хоукер Сиддли «Харриер», так и на великосветском балу. Но Генри предпочитал стиль типичного бармена из лондонского паба: непритязательная черная рубашка-поло, вытертые джинсы.

– Послушайте, Генри, – поколебавшись, начала она, – а почему именно вы задаете мне вопросы? Я имею в виду – вы же режиссер.

По идее, вы работаете с видеоматериалом. Интервью – не совсем ваш профиль, не так ли?

– Если вы недовольны и хотите меня заменить…

– Нет-нет! – воскликнула великая княжна. – Просто интересно.

– На самом деле, интервью – это именно мой профиль, ваше высочество. Я же режиссер-документалист, – выделил последнее слово Генри. – Должен уметь все: включать камеру, задавать вопросы, выставлять свет, писать сценарий. В отличие от режиссера игрового кино, который только руководит фильмом… – Генри почесал в затылке, видимо подбирая слова.

 – Представьте себе апельсин и, скажем, тигра. Они оба рыжие. Но апельсин можно съесть, а тигр скорее съест вас. Режиссер-документалист и режиссер игрового кино только называются одинаково. А вообще, это две совершенно разные профессии.

– Любопытно, – сказала великая княжна. Любопытно было видеть, как Генри наконец оживился. – А как вы попали в команду телешоу?

– Я прохожу стажировку на студии в Шепси, «Всемогущий» с ней сотрудничает. Руководители канала отсмотрели все мои предыдущие работы и, очевидно, что-то в них разглядели, – пожал плечами Генри.

– Ага, значит, вы тоже участвовали в некоем конкурсе? Прямо как мои женихи.

– При всем уважении, ваше высочество, – Генри скептически сморщил высокий лоб, – вынужден с вами не согласиться. Это был серьезный кастинг.

– А мы тут, значит, в бирюльки играем, – недовольно буркнула Екатерина. – Между прочим, речь идет о руке и сердце будущей императрицы Российской империи.

– Простите, ваше высочество.

Разумеется.

Да, тот факт, что Генри совершенно очевидно не был увлечен великой княжной, изрядно освежал. Англичанин непринужденно расположился в удобном кресле, поигрывая блокнотом с заметками, и не обращал внимания на камеры, в том числе и на ту, что была направлена прямо на него. Закон интервью – зрители должны видеть лицо человека, задающего вопросы.

Екатерина же была натянута как струна. Никогда она еще не давала интервью в прямом эфире.