Божьи слёзы

Все имеют одну общую цель: никогда долго не мучиться с бодуна и помогать немощным с похмелья братьям всегда иметь счастье быть выпивши.

Витюша с Лёней пошли к столику в конце зала, по пути пожимая всем руки, склонили над столами головы и молчали.

– Чё, пустые? – минут через пять дёрнул за рукав Лёню бывший председатель сельпо Валерий Ильич, который два года назад «толкнул» каким- то ухарям из города пятнадцать ящиков тушенки почти бесплатно и сто килограммов сливочного масла за деньги, на которые купил ящик коньяка и «гудел» одиноко у себя в кабинете почти неделю.

Потом сторожа испугались, что Валерий помрет без закуси и взломали дверь. Начальник лежал на полу в собственной блевотине, кабинет провонялся отходами жизнедеятельности организма, а сам руководитель почти не дышал. Его унесли в больничку на целую неделю, после которой через пару дней председателя вызвали в город, в «облпотребсоюз», и там быстренько освободили от занимаемой должности. Валерий Ильич очень огорчился и умело окунулся в бездонное море пива, водки и самогона, как тренированный ныряльщик счастливо опускается в пучину морскую.

– Вот рубль только есть у меня. Держите, – он порылся в «пистончике» брюк и бросил на стол Витюши и Лёни сложенный вчетверо замусоленный рубль.

– Рупь и двадцать две копейки добавить? – спросил сосед слева, Коля – сварщик в недавнем прошлом.

Витюша зажал в ладони «ржавый» с мелочью и побежал в магазин за «вермутом». Налили Валерию и Коле двести из пузыря 0,7 литра, сами приголубили остальное и посвежели лицами да нутром почти моментально.

Стало как обычно тепло в теле и легко на душе. Пиво с вонючим «вермутом» в одном бокале – это, конечно, не «ёрш» классический, который зашвыривает ум за разум почти сразу, но тоже напиток не детский. Рождает в оставшихся лохмотьях светлого сознания мысли смелые, идеи яркие и зовет к поступкам смелым, значительным.

– А пошли к бабе моей, – обнял друга Лёню Витюша и шепнул на ухо. – К прошлой. Возьмем у неё тугриков на автобус до Зарайска.

Я ей всё красочно растолкую, дуре. Она даст на доброе дело. И пойдём на автовокзал. Билетики вот в этот кармашек с «молнией» схороним, чтоб не выронить, а утречком по холодку первым рейсом и рванём к новой жизни.

– Можно бы и к моей, – Лёня, друг, ехидно хмыкнул.– Но у неё в башке ещё свежо предание. Год прошел всего. А твоя уже не только гульбу нашу забыла, но и тебя вряд ли каждый день мысленным взором наблюдает.