Божьи слёзы

О том, как в Зарайске их берут каменщиками в «Зарайскстроймонтаж» и обоим назначают зарплату аж в двести тридцать рублей. Столько в Семёновке получал только председатель колхоза и главный агроном.

Тепло было на полу под батареей. А вдобавок и вещий, несомненно, сон всю ночь грел друзей как своя женщина под боком или, ладно уж – просто жаркое верблюжье одеяло.

Глава вторая

– Открывай, мать твою! Эй, Алик – дикий человек, ты с гор на хрена спустился? Нас поутряне лечить пивком! Откупоривай входную, Албас-джан! – толстую деревянную дверь, обитую жестью, которая закрывалась на современный внутренний потаённый замок, пинали ногами как минимум трое.

Они же орали и стучали по металлу чем-то острым. – Алик хренов! Пусти, мля! Сдохнем сейчас. Трубы горят, аж плавятся! Ну, открывай, дорогой наш доктор Айболит!

– А сколько времени? – Лёня протирал глаза грязным рукавом и смотрел себе на руку. Часов не было. Забыл: они с Витюшей на трассе за деревней ещё в прошлом году продали свои часы частникам на «москвичах» за пять рублей два экземпляра.

Но зато от дешевой унизительной сделки образовалась бутылка «московской» и две плодово-ягодного, тяжёлого для употребления вина по рублю и две копейки.

– Вон на стене у Алика часы.– Витюша поднялся, держась за горячую батарею.– Двадцать минут седьмого, мля! Ещё сорок минут кемарить. Кто там горланит, бесы? В семь Алик придёт. Без пяти.

– Да поровну нам – когда он заявится. Мы тут кони двигаем. Вчера залудили у Кобзева Михи ведро первача.

Четверо! Витька, ты что ли? Это ж я, Серёга Замашкин.

– Не узнаём, – отозвался Лёна из-под батареи. – Пищишь что-то. А у Серёги голос грубый как гудок у «МАЗ»а.

– А меня узнаёте? – крикнул второй и грохнул сапогом по жести.

– Другой базар! – Витюша тоже постучал по двери. – Ты – Потапов Володька. Только мы тут заперты. Ночевали тут. Албас-Алик нас закрыл. Ключ только у него. Чё, сорок минут не продержитесь?

– Какой там в хрен! – запищал Замашкин.

Перебрал первача, похоже, солидно. Связки, видно, ссохлись. Щас тут скончаемся, потом Алик долго будет доказывать мусорам, что семи ещё не было, как мы лыжи отбросили.

– Короче, мы заходим, – третий, по голосу – шофер с элеватора Вася Ступин, воткнул в тонкую щель между дверью и косяком монтировку.

Покряхтели мужики минуты три и язычок замка сломался. То, что ввалилось в распахнутую дверь, было похоже на смешной рисунок из «Крокодила».