Великая княжна. Live

Одним словом, телевизионщики все оплатят: возьмут на себя абсолютно все расходы, в том числе и на психологов. «Всемогущий» не меньше нашего заинтересован в красивом финале проекта!

– Уверен, что не настолько сильно, как я, – пробормотал Николай Константинович, доставая из-под кипы документов затертую на сгибах дорожную карту. Пока Столыпин хвастался своим умением проводить переговоры, император решил внести пару поправок в будущий маршрут своего секретного путешествия. – Напомни, когда первый эфир?

– Девятого мая.

– Полагаю, такое важное событие, как начало конкурса на звание жениха великой княжны, заслуживает достойного обрамления. Пометь себе где-нибудь: запустить 9 мая фейерверки.

– Будет сделано! – Столыпин тут же поставил напоминание в своем перстне-разумнике. – И думаю, я смогу добиться, чтобы и фейерверки оплатил «Всемогущий». Боже, да бюджет этого канала сравним с государственным! Пусть маленькой европейской страны, но все же…

– Думаешь, успеем до дня рождения Кати? – не удержался от вопроса Николай Константинович.

 – Очень хочется успеть.

– Вашвеличество, гарантирую, что успеем! – воскликнул Столыпин. – В противном случае я сдам свой ключ обер-камергера!

Император усмехнулся краешком рта.

– Нет уж, если что и сдавать – то твой магнитный пропуск, Семенушка.

Николай Константинович очень не любил угрозы, но тут случай был особый.

Его предок и тезка, Николай Второй, получил трон в двадцать шесть лет. Потом традиция прервалась. Сын Николая Второго Алексей правил до самой своей смерти в тысяча девятьсот шестьдесят пятом.

В том году его наследнику, Константину, исполнилось как раз двадцать шесть – традиция неожиданно возобновилась. Когда столько же стукнуло следующему Романову – цесаревичу Николаю, нынешнему правителю, Константин в возрасте пятидесяти шести лет отрекся от престола. Со словами: «Стране нужна свежая кровь, динамика, стремительность и нестандартные решения, а такие под силу лишь молодым правителям», – Константин Алексеевич передал скипетр и державу сыну и сбежал в свою скромную резиденцию на берегу Черного моря, где отпустил бороду и не на шутку увлекся садоводством, а также виноделием.

Теперь наступало время Николая Константиновича. Журналисты, умеющие считать, все чаще спрашивали, будет ли в следующему году продолжен обычай передачи власти двадцатишестилетнему наследнику, точнее, наследнице. Император пока отмалчивался, не желая раскачивать лодку, в которой сам находился.