Немой набат. 2018-2020

В тот вечер несколько телефонных звонков из Москвы вынудили Донцова прийти на ужин позже обычного, когда профессор и его супруга заканчивали трапезу. Набирая в тарелку различную снедь у ресторанной стойки, он увидел забавную, миниатюрную, мохнатую собачонку – йоркширский терьер крутился около ног женщины, выбиравшей блюда. Бросил на неё взгляд – и остолбенел. Это же Людмила Путина, бывшая жена президента.

Вернувшись за столик, тихо сказал:

– Вы знаете, кто эта дама с собачкой? – кивнул в сторону ресторанной стойки.

Первой откликнулась Лидия Петровна:

– Лицо знакомое, но не могу вспомнить, где я её видела.

Михал Сергеич, поправив очки для верности взгляда, изумлённо шепнул жене:

– Лидуша, это же Людмила Путина. – Что?!

Разглядывать Путину в упор было невежливо, и Лидия Петровна с любопытством украдкой наблюдала за ней, приговаривала вполголоса:

– Терьерчик у неё очаровательный, трогательная собачка, настоящий йоркшир. Его и на руках можно носить.

Когда выходили из ресторана, Донцов спросил у стройной красивой девушки, встречавшей отдыхающих и отвечавшей за постоянное пополнение шведского стола:

– Мы не ошиблись? Эта дама с собачкой…

– Нет, не ошиблись.

Она у нас часто отдыхает. С мужем… Иногда обе дочери приезжают. Приятная женщина, простая в обращении. Обслуживает себя сама.

– А примерно в километре отсюда, если ехать дальше по Виноградной, в резиденции Бочаров Ручей работает её бывший муж, – задумчиво сказал Михаил Сергеевич, когда прощались после ужина в мраморном вестибюле, где настенные панно изображали сцены прошлой советской жизни.

 – И что? Да ничего. Жизнь как жизнь. Люди как люди. На мой взгляд, всё по-человечески. А в Интернете фейерверк фейков, будто она в заграницах. Могла бы, если б хотела. Но зачем? Пользоваться благами свободы личной жизни – именно личной жизни, а не так называемыми земными благами, – в Отечестве гораздо удобнее, чем за рубежом. Там русские – любой национальности – вроде бы и не совсем чужие, но и не вполне свои. Всегда! А мы дома чего-то опасаемся, по своей дурацкой воле живём с кляпом во рту. Как писал поэт: «Молчи, скрывайся и таи и мысли и слова свои».

После того случая профессора словно подменили. Видимо, о чём-то он с Лидией Петровной посоветовался поздно вечером, и на следующий день преобразился, а по мнению Донцова, стал самим собой, желая высказать в общем-то случайному собеседнику то, о чём думано-передумано, что тяготит душу.