Немой набат. 2018-2020

Михал Лексеич всегда этого… Капоне вспоминал: добрым словом и пистолетом можно сделать больше, чем просто добрым словом. Но мы не мочили, нет. А сейчас это не катит, опасно, держи уши шире. Да и четверть века прошло. Назад покойников не носят.

– А что за расписочка?

– Да обнакновенная. Взял столько-то, обязуюсь вернуть тогда-то.

– И на что брал?

– Это по дурке разговор. У него спроси, – поднял глаза к потолку, – ежели тама встретитесь. Михал Лексеичу хата его понравилась, обмен предлагал за списание долга, да тот ни в какую.

– Да-а, – неопределённо протянул Подлевский. – А сейчас к той истории вернуться нельзя? Говорите, родня осталась?

– Ты что?! – испуганно вскинулся Горбонос. – Те дела лучше не ворошить. – Вдруг обмяк, опять изучающе осмотрел гостя, о чём-то подумал, почесал в затылке, сказал: – Я той хреновацией заниматься не буду.

Подлевский понял: Горбонос суемудрствует, это предложение продать расписку, хочет в долю.

– Сперва расписочку надо поглядеть.

– Погляд денег стоит.

«Только в одном я ошибся, – подумал Аркадий, – этот позднеспелый огурец не в долю хочет, а получить за расписку сразу. Видать, дело совсем тухлое. Стоит ли связываться? Ну, сперва узнаем, какой прайс».

Пошёл напропалую, спросил в лоб:

– За расписку сколько хотите?

Горбонос от прямоты растерялся, заёрзал на стуле, стеклянноглазо глядя на Аркадия. Видимо, опасался продешевить, но и спугнуть гостя не хотел.

– Чего цену назначать? Я с золотых подносов не жую, но человек не последний. Михал Лексеич меня никогда не обижал. А потом… – Опять почесал в затылке, опять что-то прикинул. – Меня обижать нельзя. Ежели расписка куплена, это тоже факт. В эту сторону думай.

Этот тёртый мужик явно угрожал Подлевскому в случае неудачной торговли известить кого-то о попытке покупки расписки, возможно, родню должника. Лучше всё-таки не ввязываться в эти тараканьи бега.

– О чём торговаться, пока бумагу не видел?

– А это счас. – Горбонос торопливо поднялся, ушёл в другую комнату. Аркадий слышал, как он вполголоса неразборчиво говорит с кем-то, как хлопнула негромко дверца шкафа или какой другой мебели. Но вернулся скоро, держа в руках фотографию. Предупредил:

– Даю наколку: Михал Лексеич фотокопии расписки сделал, штук десять. Не ксерокопии, а фото.