Немой набат. 2018-2020

Но хотя этот Валерий наплодил уйму заблуждений, сквозь его речи проглядывали подвижки самой жизни, вот в чём загвоздка. Причём по разным направлениям, друг с другом напрямую не связанным. Как говорится, мало людей на митинге – много в подполье. Мы вдоль шагаем, а жизнь, она поперёк прёт.

– Если жизнь поперёк, почему бы к ней не приладиться? Получается, страна идёт не в ту сторону и этот Валерий боится остаться на подножке новой жизни. Я верно поняла?

Аркадий опять долгим взглядом посмотрел на Веру, сожалея о своей откровенности.

Но в мозгу сильным фоном продолжался шум от недавней беседы, и он не мог сосредоточиться. Наконец чутьё минуты, всегда выручавшее его, подсказало, что надо табанить, сдавать назад:

– Слушай, это дела не женские. Ну зачем тебе обременять свою распрекрасную головушку заботами, в сути которых никто толком разобраться не может? Понимаешь, никто! Тем более, этот, повторюсь, аристократ захолустья, который, между прочим, катается на шестисотом «мерине», столько наворочал, что сам заблудился в своих умозрительных комбинациях.

– Но мне же интересна твоя позиция, – настаивала Вера. – Твоё мнение, твоё понимание услышанного.

– А я сюда прибыл не для того, чтобы формировать мнение, – попытался ускользнуть от назревшего конфликта Подлевский. – Я с ним не спорил, только вопросики подбрасывал. Я тебе говорил, что готовлю визит крупного государственного деятеля и не обязан излагать личную точку зрения по поводу политической зауми, какую услышал сегодня.

– Но мне-то ты можешь сказать, – упорствовала она, чувствуя, что под влиянием обстоятельств Аркадий, как теперь говорят, расчехлился и настаёт момент истины: она может узнать, что у него за душой.

– А ты ещё не поняла? – резко спросил он.

– Я могу только предполагать.

– Ну и предполагай… – Пошутил: – Ты, оказывается, у нас девка стрёмная. – Аркадий отодвинул чашку с недопитым зелёным чаем, жестом попросил официанта выписать счёт. – Мне этот Валерий и без того испортил настроение своим нытьём, упакованным в форму сомнений.

Как говорится, долив пива после отстоя пены. А тут и ты терзаешь дурацкими вопросами.

Смягчил тон:

– Слушай, вишенка-черешенка, давай отвлечёмся от ядрёных мерзопакостных политических тем. В конце концов, в чём драма этого толстяка? Он хочет одного, а вероятным считает другое и потому паникует. Именно паникует! Не бери в голову его словоизвержения. Сомневающийся тип! Хотя, откровенно тебе скажу, для моей миссии – просто находка.