Немой набат. 2018-2020

Вариант Донцова в Комитете лёг на душу, но, во-первых, надо шлифовать его по части парламентской стилистики, а во-вторых, регламент требовал побочных мнений, потому приглашали спецов со стороны. С некоторыми Донцов зафрендился по инету, они подсобили с формулировками.

Двое других, – один с модной стрижкой «кроп» и прямой чёлкой до середины лба, другой – бородач, словно вчера из барбершопа, оказались псевдоэкспертами, с апломбом переливая из пустого в порожнее, неуклюже скрывая свою мыслебоязнь.

Наконец формальности соблюли, было сказано «Годнота!», то бишь подходит, и законопроект сочли готовым для обсуждения на Комитете, чтобы отослать на утверждение в правительство.

И тут началось!

Как шутили думские аппаратчики – с учётом тогдашнего общественного скандала, – «матильдомер зашкаливал».

Виктор не подозревал о такой изысканной бюрократической волоките. Из правительства шли поправки, заставлявшие вспомнить Гоголя – «Дурь почище сна!». Они придавали законопроекту двусмысленность, оснащали его недомолвками, извращали изначальные смыслы.

В аппарате Комитета пыхтели над новыми формулировками, чтобы обойти креативщиков с Красной Пресни, и звали на подмогу Донцова.

Виктор поначалу не схватывал сути этой странной игры: почему, зачем ясные строки законопроекта пытаются затуманить, размыть, выхолостить, сведя их к аморфной пропагандистской риторике? Но Пётр Демидович Простов, старейший комитетский аппаратчик, доброжелательный к стараниям Донцова, пояснил:

– Эх, Власыч! Не ухватываешь чиновного манёвра.

У Белого дома одна задача: их умопомрачительства заранее невыполнимый закон рисуют! А наша задача с полными карманами уважухи учесть пригоршню их букв и запятых – без этого никак! даже обсуждать не дадут! – но так извернуться, чтобы уклончивые помехи нейтрализовать, чтоб не оставить щелей для коррупции.

Лескова почитай, на Пресне у нас теперь «кувырколлегия».

Простов, говоривший с лёгким захрипом, отчего его голос был узнаваем, издавна работал в Комитете и считался чуть ли не старейшим аппаратчиком в Думе.

По возрасту его могли давно спровадить на пенсию, но кто-то побуждал кадровиков продлевать контракт. Пётр Демидович некогда был инструктором ЦК КПСС, и его, возможно, берегли как реликвию. Простов как-то сказал Донцову:

– В Думе, в Кремле начальство с виду одинаковое, а душу поскреби – у всех разная. Наверное, кто-то считает, что надо сохранять аппаратную преемственность. Я же чувствую, меня неспроста держат, с ведома.