Немой набат. 2018-2020

Учтиво поздравив маму, которая, как ему показалось, со старческим бесстыдством в упор разглядывала его, расшаркавшись перед Верой, он нарочито серьёзно сказал ей:

– Наконец-то пригласила меня в своё гнёздышко. Что ж, показывай пенаты.

Вера из широкой прихожей провела его в просторную кухню, затем в свою комнату с книжными стеллажами, компьютерным столом и старинным трюмо, потом приоткрыла дверь в мамину спальню, где поверх постельного пледа были аккуратно разложены спицы, крючки и разноцветные клубки для плетения макраме, и в конце экскурсии пригласила в гостиную, где за накрытым столом уже сидела пожилая пара.

– Знакомьтесь, – обратилась она к ним. – Это Аркадий. – И к нему: – Это Нина Степановна и Дмитрий Валентинович, наши близкие друзья. – Улыбнулась: – По гольфу.

Подлевский поздоровался, сел на указанное место. Он не только не запомнил имён этих людей, он вообще перестал замечать что-либо вокруг. Его мозг, всё его естество поглотила жгучая мысль: вот это квартира! Не простенькая евродвушка – как раз то, о чём говорил Винтроп! Какой дом! Какой район! В сознании мелькали неясные, спутанные варианты действий на просторах будущего времени, и все били в одну точку: квартира должна принадлежать ему! Планы порвать с Верой, которые он додумывал в лифте, исчезли.

Он одержимо нацелился: эту квартиру надо взять! Сначала с Верой. А потом разберёмся. Главное – сперва здесь припарковаться.

Отстранённый от происходящего, погруженный в новые планы, Подлевский не замечал, как внимательно разглядывают его Нина и Дмитрий.

Тишина за столом становилась тягостной: обычно гости из вежливости вступают в никчемные разговоры о погоде. Но Аркадию, потрясённому квартирой, окрылённому перспективами, было не до приличий. Вскоре Ряжская громко вздохнула:

– Пойду-ка на кухню. Бабоньки наши совсем захлопотались.

Едва мужчины остались вдвоём, Шубин нарушил молчание. Согласно намеченному плану, сказал:

– Меня не покидает ощущение, что где-то мы виделись.

Подлевский неохотно, волевым усилием оторвался от квартирных мечтаний, взглянул на визави, пожал плечами.

– Зрительная память у меня неплохая. Но, как принято говорить в наш цифровой век, она вас не идентифицирует. – И тут же, словно обухом по голове: «Я увидел Веру у могилы Соколова-Ряжского, а эти “друзья по гольфу” наверняка были на кладбище». Аркадий кожей почувствовал: что-то тут не так.