На своем месте, или Новые приключения следователя Железманова

Ну, как вам это нравится? – развел руками Каплан.

– Давайте все по порядку, – остановил следователь словесный поток заявителя. – Прежде всего, уточним дату происшедшего. Вы сказали «пару дней назад». Это было буквально два дня назад – двадцатого ноября тысяча девятьсот восьмого года?

– Нет, это было восемнадцатого ноября.

– Так, это понятно. Теперь: о каком Кокунине идет речь?

– Таки он служит у Савельева поверенным, того самого, у которого несколько ресторанов и трактиров, но я за него слышал, что сам Кокунин тоже торгует всем подряд.

– А что купил у него ваш сын? В чем был гешефт?

– Этот босяк сказал моей Цилечке, что мой Абрамчик купил у него дрова на сорок рублей. Ну, как вам это нравится?

– А ваш сын на самом деле не покупал дрова у Кокунина?

– Таки нет! Я, конечно, понимаю, тут на минуточку зима, а нам таки тоже холодно, но мой сын не покупал дров у этого оборванца.

– А ваша жена отдала сорок рублей этому Кокунину якобы за дрова, которые на самом деле ваш сын не покупал?

– Таки я за это говорю всю дорогу, господин следователь! Спрашивается вопрос, за что моя Цилечка отдала деньги? Мало того, что сорок рублей за дрова – это больно[10 - Больно – по-одесски значит дорого.

– А почему ваша супруга отдала эти деньги, если сделки на самом деле не было? – удивился следователь.

– Цилечка сказала, шо тот сумел сделать очень даже убедительную физиономию, и она таки ему поверила.

– Хорошо, я сейчас запротоколирую ваши показания, и будем разбираться, – объявил заявителю Петр Андреевич и стал писать бумаги, а Каплан продолжал по-одесски темпераментно высказывать недовольство:

– Я шо, нанимался содержать его? Он шо думает, что мне станет теплее, если я просто отдам деньги за эти дрова? Или, может, мне станет теплее от мысли, шо он выпьет на мои деньги водки и согреется? Можно подумать, шо на двери моей мастерской висит объявление величиной в аршин: «Кому нужны деньги, добро пожаловать сюда.

Так возникло первое дело о мошенничестве, совершенном поверенным Федором Ивановичем Кокуниным. Первое, но не единственное. Оформляя постановление о возбуждении уголовного дела, где подозреваемым был этот самый Кокунин, следователь Железманов не подозревал, что буквально на следующий день снова услышит эту фамилию уже от другого заявителя, а точнее от купца третьей гильдии Алексея Никитича Михайлова.