Базар житейской суеты. Часть 1

Одинъ чистилъ сапога мистера Коффа, другой б?галъ для него въ лавочку за колбасой, третiй им?лъ непосредственный надзоръ за его гардеробомъ, четвертый подавалъ ему шары, когда играли въ криккетъ, и такъ-дал?е, все въ этомъ род?. Одинъ кукушка-Доббинъ состоялъ постоянно подъ его опалой, и мистеръ Коффъ презиралъ его до такой степени, что даже не требовалъ отъ него услугъ, кром? весьма р?дкихъ случаевъ, когда ему л?нь было позвать къ себ? достойн?йшаго слугу.

Но вдругъ произошло совершенно-неожиданное столкновенiе между этими двумя юношами, альфой и омегой докторской школы.

Это случилось такимъ образомъ: Кукушка сид?лъ одинъ въ класной комнат? и сочинялъ письмо домой; въ это время Коффъ, воротившiйся съ прогулки, вынулъ изъ кармана деньги, и приказалъ ему б?жать въ мелочную лавку для покупки тминной коврижки.

– Не могу, сказалъ Доббинъ, мн? надобно докончить письмо.

– Ты не можешь? сказалъ Коффъ, вырвавъ документъ изъ рукъ ослушника, ты не можешь?

Документъ содержалъ въ себ? черновое письмо, набросанное весьма неискусною рукою, гд? граматическiя ошибки рельефно перем?шивались съ каплями слезъ, пролитыхъ на бумагу: б?дный юноша писалъ къ своей матери, которая любила его н?жно, хотя была женою мелочного лавочника и жила въ скромномъ домик? на Великор?цкой улиц?.

– Ты шутишь, кукушка, или н?тъ?

– Я говорю серьёзно.

– А почему, желалъ бы я знать? Разв? ты не можешь написать въ другое время это глупое письмо?

– Отдай письмо, Коффъ; честный челов?къ не долженъ отрывать чужихъ тайнъ.

– Какъ? Ты см?ешь меня учить?

– Я говорю только отдай письмо.

– А я говорю: ступай въ лавку.

– Не пойду.

– Такъ ты не пойдешь! вскричалъ Коффъ, засучивая рукава своей куртки.

– Коффъ! Не давать воли рукамъ, или я задамъ теб? такого туза… зарев?лъ взб?шенный Доббинъ, и тутъ же схватилъ свинцовую чернильницу, изъявивъ такимъ образомъ р?шительную готовность вступить въ отчаянную битву.

Мистеръ Коффъ прiостановился, опустилъ рукава, засунулъ руки въ карманы и, сд?лавъ кислую гримасу, вышолъ изъ комнаты. Съ этой поры онъ уже никогда не приходилъ въ личное соприкосновенiе съ Доббиномъ, и только дозволялъ себ? изд?ваться надъ нимъ изподтишка. Эту сцену глубоко сохранилъ онъ въ своей душ?.