Весенние грозы

– Я ведь без кухарки управляюсь, так уж вы извините… – оправдывалась Анна Николаевна, усаживая дорогую гостью на диван. – Знаете, с этими кухарками никакого способа нет, да еще они же грубят вам постоянно. Я ведь, голубушка, из столбовых дворян, а вот как привел бог жить! Только я-то не ропщу, а к слову пришлось.

Марфа Даниловна не любила прохлаждаться и сейчас же принялась за дело. Покупки были развернуты на столе и перевертывались на тысячу ладов, пока Марфа Даниловна не решила, что из большого плаща выйдет маленький, да еще можно выкроить штаны.

Это опять привело Анну Николаевну в восторг, и она с каким-то благоговением следила за рукой гостьи, размечавшей мелком, как и что нужно будет выкроить. Около стола, на котором происходили эти дипломатические соображения, всё время вертелись две девочки, обе такие пухленькие и здоровые. Старшей было лет восемь, как раз ровесница Кате, а младшая была ровесницей Петушку.

– Какие прелестные у вас детки, – похвалила Марфа Даниловна, любившая всякую детвору.

 – И здоровенькие такие… Младшая-то совсем красавица будет.

– Я лучше была в её годы, – не без гордости ответила хозяйка. – А у вас тоже есть девочка?..

– Есть… Только моя Катя такая худышка.

– Значит, взаперти держите, а моя Люба целый день на улице.

– Девочке это не совсем удобно, Анна Николаевна. Мало ли каких глупостей может наслушаться…

– Да, но от этого всё равно не убережешься…

Старшая девочка Люба всё время вертелась около стола к очень понравилась Марфе Даниловне.

Такая полненькая да румяная девочка, точно яблоко. А большие темные глаза смотрят строго-строго… Девочка с любопытством рассматривала гостью и улыбалась с конфузливой наивностью, когда встречалась с ней глазами. Из-за перегородки выглядывала всё время золотистая головка младшей девочки Сони. У неё были такие прелестные голубые глаза, а кожа, как молоко.

– Ну, иди сюда, пухлявочка… – манила её Марфа Даниловна.

– Это баловень моего Григория Иваныча… Непременно он испортит её.

– Значит, ваш муж очень добрый.

– Да… Он вообще любит детей. Ах, знаете, что мне пришло в голову, Марфа Даниловна: вот у вас два сына и дочь, а у меня две дочери и сын – кто знает, может, и породнимся. Ей-богу, чего на свете не бывает…

Обе женщины только вздохнули и переглянулись. Марфа Даниловна посмотрела как-то особенно любовно на запачканное платье Любочки – отчего же и не породниться, если выйдет судьба? Маленькая замарашка ей очень нравилась.