Весенние грозы

Когда Марфа Даниловна кончила свое дело и собралась уходить, вернулся со службы Печаткин. Это был высокий лысый господин с большими рыжими усами. Какие-то необыкновенные гороховые штаны придавали ему вид «иностранца», как про себя назвала Марфа Даниловна нового знакомого. Он пожал руку гостьи и проговорил:

– Очень рад познакомиться… А где Гришка?

– А кто его знает, где он шатается день-денской… – в задорном тоне ответила Анна Николаевна и сейчас же смутилась, когда муж взглянул на неё и нахмурил свои нависшие рыжие брови.

«Частенько, надо полагать, промеж себя вздорят», – резюмировала про себя эту немую сцену Марфа Даниловна и прибавила, тоже про себя: – «Ну, этот иностранец, пожалуй, и голову отвернет».

– Вы куда же это торопитесь? – вежливо удерживал Печаткин, когда гостья поднялась.

– Мне пора, Григорий Иваныч. И то замешкалась…

– Может быть, Аня надоела вам своей болтовней? Уж извините, мы слабеньки насчет язычка…

– Ты вечно. Григорий Иваныч, скажешь что-нибудь такое, – обиделась Анна Николаевна.

 – Вы, Марфа Даниловна, не обращайте внимания на него. Он всегда такой…

– Уж какой есть, – добродушно заметил Печаткин, поймав прятавшуюся от него Соню. – Сонька, соскучилась о папке?..

Печаткин показался Марфе Даниловне очень умным человеком и настоящим хозяином в доме. Идя домой, она думала, что, пожалуй, он и прав, что держит свою столбовую дворянку в ежовых рукавицах. Вспомнив, как Григорий Иваныч назвал жену «Аней», Марфа Даниловна даже рассмеялась: у них с мужем при чужих такие нежности не допускались, да и дети подрастают, а тут – «Аня»… Первое впечатление от семьи Печаткиных получилось самое неопределенное: они и нравились Марфе Даниловне и не нравились в то же время.

IV

Несмотря на резкую разницу в жизни, нравах и характере двух семей, между ними быстро установилась очень тесная дружба. Связующим звеном явились, конечно, дети. До начала настоящих занятий в гимназии происходила самая усиленная работа по обмундировке новобранцев.

Печаткина раздобыла где-то ручную швейную машинку, и это значительно ускорило работу. Попеременно работали то у Печаткиных, то у Клепиковых.

– Вот выучим наших-то болванов, тогда и свои машины заведем, – мечтала вслух Анна Николаевна, бойко делая строчку. – Без машины, как без рук…

Эта спешка доставляла известное удовольствие обеим женщинам, внося в их жизнь что-то новое, что стояло выше обычного её монотонного хода.