Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Далее зачеркнуто: не только неприятно было говорить о дальнем и прошедшем] ничего не рассказывал о том, что было до 3-го сентября,[217 - Зач.: но] он[218 - Зач.: сам] как будто не верил тому, что было прежде. Все его воспоминания как будто начинались с пленения Москвы, как будто он начал жить только с 3-го сентября.[219 - Зач.: <Он> Его] И все расспрашивали его преимущественно о том, как он остался в Москве, как попался, как и за что его судили?[220 - Зач.: Вообще расспрашивали о том, что было с ним в самое последнее время, а не о том, что было прежде.

] А главное о казни.

На вопрос о том, как его фамилия, он отвечал: Безухий, но говоря граф, и никто не обратил на это внимания. Многие офицеры знали[221 - Зачеркнуто: имя] фамилию графа Безухого, но поняли, что это был только однофамилец; когда он на вопрос о том, какого он чина, отвечал, что он зачислен полковником в ополчении, никто не обратил на это внимания, все поняли, что он говорит неправду, потому что может говорить, что хочет, но это не помешало общему к нему участию.

[222 - Зач.: С этого дня Пьер в первый раз <в еде> узнал наслаждение еды когда был голоден.] Когда ему принесли картофельную похлебку с большим куском говядины, Пьер, испытывая неиспытанное наслаждение еды, прекратив разговор, весь погрузился в еду, только благодарными и радостными глазами оглядываясь вокруг себя.

После еды Пьер почувствовал еще более дружеское чувство ко всем окружавшим его людям и, укрепившись нервами, не чувствуя более дрожания челюсти, рассказал все подробности казни, которые он видел.

Но, не докончив еще рассказа, который теперь больше волновал его слушателей, чем его самого, Пьер начал зевать и тянуться. Один из офицеров, говоривший по-французски, пошел к караульным [сказать] о том, чтобы Пьеру дали койку, которые были у всех офицеров; но Пьер, прося офицера не беспокоиться, сказал, что ему очень хорошо будет на земле, на соломе, так, как спали солдаты.[223 - Зач.: в одной, солдатской, стороне балагана] Он, зевая, встал и в сумерках балагана пошел на другой конец, отыскивая себе место для ночлега. Один из офицеров, молоденький мальчик с выдавшимися скулами, пошел с ним, чтобы помочь ему устроиться.[224 - На полях: Офицер добрый, сказочник.]

– Завтра мы от них вытребуем вам всё, – говорил офицер. – Ужасные сукины дети, я вам скажу. Ежели не просить… они ничего не сделают, ну да Иван Федор[ович] майор им задаст – он сейчас жалобу. Он умный и славный человек.

– Вы все так добры, – отвечал Пьер.