Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

 – Я как в рай попал к вам.

– Ну, не очень-то рай, а порядочно, да, говорят, размен скоро. Это – наш сказочник – пресмешной.

Разговаривая, Пьер разглядывал в сумерках группы и отдельные фигуры солдат. В одном месте сидели, стояли и лежали человек 10 около сказочника, который громким, книжным голосом говорил:

– И вот, братцы мои… тот самый прынц, который – (он особенно протянул и ударил слово который) и, остановившись, поглядел на Пьера, помолчал и продолжал: «вот, братцы мои, тот самый прынц, который… » В другом месте солдаты играли в какую-то игру, в третьем – два о чем-то доверчиво разговаривали.

Многие но одиночке сидели на соломе, что-то работая, некоторые спали. Все эти лица, фигуры, позы, звуки голосов – всё это было такое знакомое, родственное, любезное Пьеру,[225 - Зачеркнуто: Как будто все] что ему вдруг всех хотелось и слышать и видеть.

– Да вот здесь, – сказал офицер, указывая на пустое место на соломе у стены. – Ребята, тут местечко барину дайте.

– Что ж, можно, – откликнулся голос.

– Да, вишь, ловок[226 - Зап.: куда ж я уберу работу-то], я и так Миронова[227 - В рукописи: Миронову] вчерась задавил, – сказал другой.

– Ну, вздор, вздор! – сказал офицер.

– Или в углу, там у Платона просторно, – сказал опять тот, который[228 - Зач.: говорил, что] не соглашался пустить.

– Какого Платона? – спросил офицер.

– Каратаева, в углу-то. Да вот он сам.[229 - Зач.: Пьер оглянулся на указанного солдата и увидал того, кого называли П[латоном] К[аратаевым].

]

Среднего роста, несколько сутуловатый[230 - Зач.: круглый] в груди и плечах человек в лаптях и солдатской шинели, слегка раскачиваясь и кругло неся руки, как бы собираясь обнять ими что-то, легким шагом подошел к ним.

– Дравиц порубил, – сказал этот человек с тем веселым оживлением, которое бывает у людей после физического труда, и тотчас же он прибавил:

– Что ж, положим у себя. Места много. Солома нынче свежая. Пойдем, барин, пойдем, соколик, – обратился он к Пьеру.

Солдат этот говорил[231 - Зач.: чрезвычайно] не то чтоб быстро, но споро, не то чтобы он торопился говорить, но слова его вылетали из него, как будто они были тут уж во рту, как будто они нечаянно, переполняя его, выскакивали из него. И голос у него был поющий и приятный. Звук его голоса и манера говорить поразили Пьера.[232 - Зач.: Солдат имел во всей своей фигуре что-то успокоительное и круглое.