Жребий брошен

В одних случаях это было недостатком, благодаря которому он вытерпел дома много побоев как от родных, так и от соседей, считаясь никуда не годным идиотом, а с другой стороны, именно это дало ему выгодное место, потому что Фабий любил Разиню за то, что он такой, любил и всячески потешался над ним в свободное время.

Разиню можно было прибить как безответного, хотя он и считался свободным сыном отпущенника. Разине можно было не выдавать жалованья в злополучные дни, когда все деньги проиграны. Разиню можно было оставить сторожить незапертый сундук, зная, что он ничего не украдет.

– Где ваш Аврелий-то, – отозвался он на вопрос Амариллы, – а жарко он, лихо дрался!

– Да теперь-то где?

– Дрались, дрались… ох, толкают! После скажу все по порядку…

Он хотел следовать за товарищами, но Амарилла удержала его за руку.

– Аврелия здесь нет? – настойчиво спросила она.

– Нет.

– Где же он? После расскажешь по порядку, а теперь скажи – жив ли он?

– Помер.

– Убит?

Свет помутился в глазах Амариллы.

– Помер Аврелий, – повторил Церинт, увлекаемый толпой вперед.

– Где же Аминандр? – с трудом выговорила она в последней надежде, что старый оруженосец мужа опровергнет ложный слух.

– Аминандра нет, пропал без вести.

Толпа увлекла Церинта. Амарилла упала в истерике на руки Мелании и Марцелины, служанок Фульвии. Она не видала больше ничего.

Все участники церемонии прошли в храм Юпитера Капитолийского для принесения благодарственной жертвы, за ними последовали знатнейшие женщины.

Площадь опустела, народ разбрелся по домам, кроме небольшой кучки зевак, смотревших как красавица бьется в истерике, получив весть о смерти мужа. Одни лишь жалели ее словами, а другие совались со своими непрошеными услугами, предлагая кувшин с водою, нюхательные эссенции и всякие снадобья. Дикие рыдания Амариллы постепенно перешли в тихие всхлипывания, потом она погрузилась в забытье, близкое к обмороку, которое продлилось часа три.

Затем Амарилла очнулась и открыла глаза. Она сидела на лестнице одного из зданий форума, склонив голову на плечо Мелании.

Марцелина накладывала ей на темя полотенце, смоченное уксусом. Две женщины из толпы суетились, выхваляя свои врачебные знания с предложением помощи.

Луктерий стоял поодаль, понурив свою белокурую кудрявую голову.

– Где я? С кем я? – спросила Амарилла, сомневаясь, не спит ли она.

– Высокородная Рубеллия находится среди самых преданных слуг своих, – ответила льстивая старуха Мелания.