Факультет магической механики. Магистр

Но после того как Магнус Стерлинг узнал правду о родственнике Онории, имевшем прямое отношении к гибели первого пассажирского дирижабля, на котором погиб отец ректора, все изменилось.

– Онория перешла на должность магистра алхимии, которую прежде занимала, – объяснил Глеб и потянулся к дверной ручке.

– Кто же теперь служит секретарем ректора? – Марвел все больше удивлялась переменам.

А вот Арт, похоже, ничему не удивлялся и прекрасно освоился в академии. Он лихо подпрыгнул, зацепившись лапами за дверную ручку, и, повиснув на ней, открыл дверь в кабинет.

– Секретарем теперь служит Талула Грин, – с запозданием ответил Глеб Ликанов, пропуская в комнату Марвел.

Что-то знакомое было в этом имени, но она не успела переспросить, застыв на месте и столкнувшись взглядом с Раем Морганом. Мужчина стоял в центре кабинета и смотрел на дверь, словно ждал гостью. Скорее всего, так и было.

– Ну, я пойду, – прокашлялся магистр Ликанов, поставив саквояж на пол и тихо покидая кабинет.

Декан и адептка его ухода не заметили. Они смотрели друг на друга, словно заново знакомились, принимая новые правила игры.

Райнер приблизился к Марвел и взял за руки, но разочарованно произнес:

– Кольцо ты все же сняла.

– Я… Не… – Голос Марвел дрогнул, а рука потянулась к шее, где на цепочке вместо кулона висело кольцо.

Она считала неправильным ходить в академии с огромным камнем на пальце и плодить ненужные слухи. Предложение Рая она приняла, но со свадьбой просила повременить до лета.

Объяснить все это жениху Марвел не успела. Дверь резко открылась, а в кабинет впорхнула прелестная незнакомка.

– Лира Грин, я просил вас стучать перед тем, как войти, – с раздражением произнес Райнер.

– Простите, не знала, что вы заняты, – засмущалась красавица. Потупив взор, она добавила: – Лер Морган, я уже говорила: зовите меня Лулу. К чему эти церемонии? Ведь мы знакомы не первый год.

Марвел решила позже поинтересоваться у Райнера, где он успел познакомиться с этой Лулу.

А пока с любопытством рассматривала вошедшую девушку. На вид той было года двадцать три, а может, чуть меньше. Светлые волосы уложены в замысловатую прическу, черты лица словно вылеплены искусным скульптором: чувственный, пухлый рот, красивый изгиб бровей, идеальный аккуратный нос. Марвел нашла то слово, которое могло бы описать вошедшую, она идеальна. А вот наряд, на ее взгляд, портил впечатление.