Пятое время года

Когда же наконец придет Лийка и они окажутся втроем?

Напрасно она так ждала Лийку. Принарядившаяся в светлую кофточку, Лийка уселась рядом с Алексеем Ивановичем и принялась подробно, то заглядывая ему в глаза, то хватая за руку, чтобы не отвлекался, обстоятельно, до мельчайших подробностей, выспрашивать «все-все» про своего Левочку. Пила свежезаваренный чай, отламывала не глядя шоколад от плитки и засыпала Алексея Ивановича бесконечными вопросами.

Они все говорили и говорили, совершенно не обращая внимания на молчаливую хозяйку, а она с каждой минутой все сильнее и сильнее ощущала себя словно бы лишней в собственной комнате.

Потихоньку ушла на кухню и там, на холодном каменном подоконнике, даже всплакнула от обиды. Зачем было приглашать их? И суп подгорел, и есть очень хочется. Сейчас слопала бы хлеб с кипяточком, свернулась калачиком под одеялом, почитала книжку. Нет, Алексей Иванович – очень приятный человек. Лицо такое хорошее, по-русски открытое, держится скромно, с достоинством. Все дело в Лийке – невозможная нахалка, не дает и слово вставить и, должно быть, уже слопала весь шоколад!. .

Ничего не изменилось, кроме того, что теперь Лийка громко смеялась и определенно строила майору глазки. Он тоже смеялся, весело о чем-то рассказывая ей, но, обернувшись на скрип двери, замолк на полуслове и сделался таким серьезным, словно Лийкина болтовня была ему вовсе и не интересна.

– Ниночка, куда же вы ушли-то? Мы, чай, вам сильно надоели?

– Что вы, что вы, нет, конечно!

Между тем его «мы» очень задело, улыбка получилась вымученной, и Алексей Иванович тут же поднялся с явным намерением откланяться.

– Посидим еще, Алексей? – Скорчив капризно-кокетливую мину, нахалка Лийка ухватила его за рукав гимнастерки и попыталась усадить на место. – Расскажите теперь о себе. Вы женаты?

– Не успел пока. – Кажется, впервые с тех пор, как появилась Лийка, Алексей Иванович внимательно посмотрел на нее, Нину, и она вдруг вспомнила, как поразили ее глаза поскользнувшегося военного, когда на мгновение она очутилась в его невольных объятиях, а он, улыбаясь, смотрел на нее сверху вниз.

Удивительные глаза! Светло-серые, с радостными желтыми искорками. Будто легкие дождевые тучки, пронизанные солнечными лучиками.

– Пожалуй, Ниночка, мне все ж таки пора! Извините за вторжение.

2

И день был по-весеннему солнечный, и сводки с фронта – одна лучше другой – не оставляли сомнений в том, что война вот-вот и кончится, а с утра хотелось плакать.