Пять сигарет Машимона

Когда наступали долгожданные выходные, Карина с большим удовольствием выпрыгивала из поношенной медсестринской униформы и доставала из шкафа любимое розовое платье в горошек, полученное в наследство от матери.

Платье ей дарило ощущение женской полноценности. Именно в нем, гордая, Карина в воскресные дни гуляла под руку с Хуаном по нескончаемым дорожкам городского парка Чапульпетек.

Ее переполняла гордость за себя и свое положение несвободной женщины, ведь ее сопровождал мужчина, не имевший никаких изъянов.

Карина не собиралась замечать его жадность, натуру альфонса и хроническое отсутствие денег.

Для себя она нашла краткое и удобное объяснение: «Хуана не ценят на работе, завидуют ему, поэтому и платят так мало» – и водружала на его голову очередной нимб.

Во время прогулок Карина упреждала любое его желание: «Хуан, ты хочешь есть, давай купим тебе пончиков? А пива?» – заискивающим голосом каждый раз спрашивала она самодовольного Хуана.

Хуан, как маянское божество, лишь водил глазками, морщил нос, снисходительно соглашался только на дорогое американское пиво.

После первого глотка его лицо расплывалось в блаженной неге, затем он открывал рот в отрыжке с целой палитрой запахов его нутра.

Карина была счастлива в своем малюсеньком мире, который заполнил этот упруго-толстый прощелыга.

Мир Хуана был другим. Прожорливый, многолапый, с кривыми когтями-цепками дух игрока каждую минуту требовал снеди, из-за него Хуан не мог вечерами спокойно вечерами потягивать пиво и смотреть футбол.

Давно, в день совершеннолетия, он впервые сел за щербатый карточный стол, выиграл и испытал первый свой оргазм. Намокли штаны, ему стало стыдно, что другие это увидят. Но другие с восхищением прищелкивали языками, поправляли шляпы и закуривали. Всеми своими действиями они признавали за новичком его превосходство, награждали похвалами любимчика фортуны, любовника карточной колоды. Хуан тогда еще не знал, что стал участником самого захватывающего театра, под названием «Игра».

Первый подстроенный выигрыш он заглотил как крючок с наживкой, по самые жабры. Как только он пересчитал купюры, сразу же почувствовал нежное прикосновение женской руки к шее. От запястья сладко пахло карамельными духами. Ему принесли виски, первый стакан обжигающей смеси он по-взрослому, залпом опрокинул под одобрительные крики посетителей. Женская рука гладила его уже по плечам, спиной он почувствовал прикосновение тела, такого теплого, втягивающего как воронка.