У порога неизбежности

Она всегда уходила от меня, неутоленная, ей всегда казалось, что главного-то, самого главного, она так и не сказала, но что когда-нибудь скажет… Ах, да разве ты еще не знаешь, что шептать про себя – это то же, что пить вечно-соленую воду, бесконечно пить… Разве не знаете вы это, братья?

Вот и Верцелиус. Он умер в чахотке. Я получил от него открытку уже после его смерти. Он всегда был самолюбив и, умирая, старался смеяться над собой, чтобы умереть, как Гейне. Бедный мальчик, он хватался за смех, думая, что хоть в смехе останется жить после смерти.

О чем заботился!..

Иван Васильевич!.. Он входит ко мне скромно и тихо, точно все извиняется, и стоит в углу. Он слепой, но видит. Ведь он, вы знаете, увидел многое, чего мы не знаем, когда ослеп, – и смеялся ведь только так по привычке, а теперь уж не верит в то, что увидел и потому молчит.

Бабушка!.. мне и сейчас с ней неловко, я не знаю, как быть с ней, что говорить… – Бабушка, что вам?.

. Ах, Боже мой, что она говорит?! Ведь это у ее кресла научился я ужасу жизни, этому серому, все долбящему одну и ту же сказку, монотонному, как осенний дождь, безобразному ужасу жизни… И теперь? Она пришла сказать мне, что и она всегда боялась его… Об этом я ни разу не думал за всю свою жизнь с ней, в одном доме с нею… Мне всегда казалось, что мы разных поколений – и только…

Боже мой! Но еще и еще!.. все мертвецы вошли ко мне, они теснятся кругом, толпятся несчетной толпой в дверях и там в коридоре!.

.

Вот Слава!.. Мой мальчик, ты умирал в июльский жаркий полдень и все жаждал солнца и цветов. Как явственно вижу я твой лоб и синие жилки на висках. Таким и был ты всегда…

И каждый несет свою тайну, каждый несет свою несбывшуюся мечту и свою невысказанную грусть.

– Что надо вам, братья? что могу я вам сказать, что дать? Вы ведь видите, я сам, как мертвец, среди этого мира, где мне уже нечего терять.

Зачем пришли?..

Но их внимательные глаза глядят на меня долго, неотступно и заглядывают в самую сокровенную глубь меня и как будто спрашивают о моей тайне или читают в ней свою… О, я уверен, они часто так ходят тут между нами и спрашивают нас, следят непрерывно за нами, когда мы и не думаем об этом, все ожидая, что мы разрешим им их загадку и тайну их жизни.