Вечера княжны Джавахи. Сказания старой Барбалэ

Правда, Бэла?

* * *

В эту ночь легли поздно в Джаваховском доме…

Второе сказание старой Барбалэ

Старый Гуд

– Седлай мне Шалого, Абрек, седлай! Хочу проводить до гор красоточку Бэлу! – крикнула Нина, топнув ножкой.

Глаза загорелись огоньком, нетерпеливым огоньком, знакомым каждому, кто живет в Джаваховском доме.

Вышла на кровлю Бэла, дочь Хаджи-Магомета, закрылась смуглыми ручками от солнца.

Солнце печет. Глядит на молоденькую племянницу татарочка-тетка. Смеются её газельи глазки.

Кричит с плоской кровли Джаваховского гнезда, выстроенного по образцу саклей лезгинских аулов:

– Нина – джан! Оставайся дома с Аллахом солнце души моей! Сиди дома! Доеду до гор одна. Встретят меня нукеры[16 - Нукер – слуга.] отца у духана.[17 - Духан – заезжий двор, кабачок.] Ждут меня там.

Говорит по-русски, татарски и грузински вместе сразу, смешно путая слова. Голосок гортанный, низкий, как у мальчика, но звонкий.

– Сиди дома, Нина-джан! Сиди дома!

– Ага, ты надо мной смеяться! – заливчато крикнула княжна, бросилась к дому, одним духом взлетела по шатким ступеням на кровлю, обхватила молоденькую тетку сильными, как у джигита-мальчугана, руками, повалила на тахту.

Целует, обнимает, хохочет.

– Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Не дразни, не дразни Нину, дагестанская дикая коза!

Потом снова вышла и снова громко, громко крикнула:

– Седлать мне Шалого, Абрек! И чтобы сейчас!

Абреку нынче такое приказание не по вкусу. Солнце печет, день жаркий. Изволь-ка в духоту такую сопровождать в горы княжну.

А пустить одну нельзя. Попадет от батоно-князя… Или попробовать? Неужто не сохранит Аллах?

Абрек – джигит, татарин, из дагестанских диких аулов, отчаянный сорви-голова и смельчак, Аллаха одного боится и никого больше.

– «Так пускай же палить солнце, не поеду я ни за что».

– Госпожа, – кричит Абрек. – Шалый оседлан.

Далеко не заезжай. Батоно-князь не позволил. Поверни от конца предместья. А сейчас, айда с именем Аллаха!

– Айда! – звонко откликнулась княжна Нина, и через три минуты от ворот Горийской усадьбы скакали две юные всадницы, в узких бешметах, в широких шальварах[18 - Шальвары – шаровары, нижняя одежда восточных мужчин и женщин.

] с кинжаликами, точь в точь как игрушечные, заткнутыми за пояс, в низеньких шапочках мингрельского образца.

Солнце печет, точно томит до полусмерти. До духана недалеко. Тихо шепчут воды Куры. Камешки то и дело скатываются в воду из-под ног лошадей.