Вечера княжны Джавахи. Сказания старой Барбалэ

Перед ним, не покидая его ни минуту, носился образ окровавленного мученика-узника с таким благородным страдальческим лицом.

Долго-долго бродил он с горы на гору и только под утро достиг памятной ему плоскости.

– Теперь уже скоро, скоро! – мечтал ликуя Бессо, прыгая с утеса на утес. – Несу тебе твое спасение, узник!

Знакомая пещера была уже в нескольких шагах от мальчика, когда точно из-под земли выросли перед ним осетины.

– Покажи нам, где схоронил ты золото, мальчишка, или мы убьем тебя! – закричали они, выхватывая свои кинжалы и размахивая ими над головою маленького пастушка.

Бессо упал на колени, с мольбою сложил руки и просил, полный отчаяния и тоски:

– Пустите меня! О, пустите меня, умоляю! – дрожащими звуками рвалось из его груди. – Я дам вам золото, много золота, только позвольте мне самому сходить за ним, и я принесу его вам, клянусь родным аулом!

Но они засмеялись над ним. Злые и лукавые сами, они и его заподозрили в лукавстве. Потом, приставив ему свои кинжалы к сердцу, послали его вперед, сами же пошли за ним, не отставая.

Бессо плелся чуть живой, без мыслей, без дум, с отчаянием в юном сердце. Черные тучи повисли над ним, острые молнии жгли его душу… Дурное предчувствие лишало его воли и чувств.

Вот и пещера… Легкий стон несется оттуда… Бледный юноша ждет там его, Бессо… Ждет, считая секунды…

Вот Бессо уже у самого входа в пещеру. Еще минута – и он увидит скованного юношу, освободит, спасет его…

Вдруг страшный удар подземный… Адский гул… От гула этого сотряслись горы, низверглась скала с пещерой вниз, в пропасть, прямо в страшные объятия духа гор…

Дикое эхо простонало в ущельях…

Бессо громко вскрикнул и без чувств упал на землю…

С той ночи бродит no горам Бессо-пастух без стада, бродит, чуждаясь людей… Ничего не видя, ничего не слыша, бродит он с диким блуждающим взором в ущельях гор… Лишился рассудка Бессо по вине жадных, завистливых люден, которые помешали ему спасти несчастного юношу…

* * *

Замолкла старая Барбалэ… Притихла княжна-джаночка, устремив задумчивые глазки в небо… Притихла и горная серна, татарка Бэла.

Тишина… Азалии и розы улыбаются лунному свету… Соловей стих давно… Видно, и он заслушался сказки… Княжна Нина дрожит… Бледное её личико прекрасно своими бархатными глазами… Алмазы потухли в их глубине. Прижалась к тетке-подружке, глядит в ее газельи глаза тоскливо и шепчет:

– Бедный Бессо! Бедный маленький Бессо, как ужасно, что мы не можем тебе помочь.