Вечера княжны Джавахи. Сказания старой Барбалэ

Их шепчет Кура многоводная, их сказывают густые чинары, их повторяют одичавшие розы, их поет горийский буль-буль с серыми крылышками в тихие, нежные, благовонные летние ночи…

Первое сказание старой Барбалэ

Безумец Бессо

Уморилась за день старая Барбалэ. Утомилась. Пекла для гостей абрикосовые и каштановые пироги, варила шербеты.[10 - Шербеты – лакомства и прохладительные напитки из яблок, лимонов и сахара.] То-то было дела. Приехали с батоно-князем пять товарищей-офицеров из полка, приехал из аула дедушка Хаджи-Магомет с дочкой Бэлой, младшей сестрой покойной княгини.

Пили, ели, лезгинку плясали…

И всех больше отличалась ясочка черноокая, десятилетка-красоточка Нина-княжна.

Девочка цветет как персик, полная, свежая, как ангел красива, а уж пляшет-то, пляшет!.. Отродясь не видела такой пляски старая Барбалэ. Потом сам князь батоно, хозяин дома, играл на чиунгури,[11 - Чиунгури – любимый музыкальный инструмента у грузин, род гитары.] все пели песни хором, а Нина – всех звончее, всех заливчатее.

Старый денщик, казак Михако, сморгнул на седой ус скупую слезу, слушая свою маленькую госпожу-джан;[12 - Джан, джаным – по-татарски душа, душенька; очень распространенное ласкательное слово на Востоке.] а молодец – наездник Абрек, седлая в конюшне офицерских коней, говорил, сверкая черкесскими глазами:

– Аллах взял жену от батоно-князя в рай Магомета, зато княжной-соловушкой, дочкой-певуньей вдового мужа осчастливил…

К ночи только разъехались гости.

Хаджи-Магомет, старый, вольный татарин, тесть князя Георгия Джаваха, уехал к себе, в горы. Дочку Бэлу гостить у внучки, у княжны Нины, оставил. Офицеры в лагерь умчались.

Барбалэ управилась в кухне, прилегла, у себя в каморке на тахте. Думала о суетливом дне, о добром князе-батоно, о лезгинке и пении маленькой княжны.

Вдруг в окно раздался стук.

– Тук-тук! К тебе пришли мы, старая Барбалэ, открывай, старушка!

– Кто вы?

Я, твоя Нина-джан, да Бэла-горянка – птичка залетная из Дагестанских аулов… Открывай, роза сердца моего!

Голосок звенит и рвется.

Видно смешно самой старую, уродливую Барбалэ называть розой. Но от души это. Не видит старых морщинистых щек Барбалэ молоденькая десятилетняя княжна Джаваха; видит только верную, преданную Джаваховскому роду, любящую душу. И сама любит, ой, как любит свою старую служанку Барбалэ!

– Открывай, звезда моего неба, открывай! Отскочила задвижка.