Вечера княжны Джавахи. Сказания старой Барбалэ

Дверь распахнулась, и стоят обе девочки, тетка и племянница: пятнадцатилетняя джигитка Бэла в своем национальном, из пестрых цветов, костюме, и красоточка-княжна, со смоляными кудрями, в белом бешмете.[13 - Бешмет – кафтан.] Обвили головы одной чадрой[14 - Чадра – покрывало, которое набрасывают на себя женщины-мусульманки, совершенно закрывая им лицо от взоров посторонних мужчин.] смотрят бойко, улыбаются лукаво и моляще.

Зачем пожаловали, баловницы-певуньи?

Сказку, сказку нам, старая Барбалэ!

– Проказницы, ночь скоро.

Вишь, луна встала. Спит Гори… Соловьи поют, а вам сказку… Кш… кш… кш… прочь отсюда!.. Покой дайте старой Барбалэ!..

Засмеялась, подпрыгнула грузиночка-княжна, повисла на шее у старухи, в то время как товарка Бэла растерянно метнула из-под чадры газельими глазами.

А Ниночка ластится, воркует, вьется вьюном, лепечет, жарко целуя морщинистые щеки Барбалэ:

– Ну, солнце солнца моего, ну, бирюза души моей, ну, сердце мыслей моих, ну, драгоценное сокровище моих желаний, звезда полночная, восход багряный, цветок душистый, сладкая роза мысли моей, расскажи нам сказку, старая, милая, добрая Барбалэ!

И целует; целует без конца закорузлую черную кожу служанки.

Ну, как тут устоять перед такою ласкою, перед мольбою, перед чарующим обаянием всего существа красоточки-княжны?

И забыты вмиг дневная суета, хлопоты, усталость, заботы по дому и кухне… Все ушло, отодвинулось куда-то далеко…

– Садитесь уж, коли пришли, полунощницы, – ворчит Барбалэ, опускаясь на тахту, – будет вам сказка… Ладно уж, в последний раз… Только не простая сказка, что люди выдумали на досуге, а старинное сказание, которое деды рассказывают внукам, а те опять своим внукам, в саклях и аулах, по всему Кавказу… Садитесь, сейчас начну рассказывать…

Взвизгнула Ниночка-княжна.

Козочкой взлетела на тахту, с шумом потащила за собой молоденькую тетку, прильнула чернокудрой головой к высохшей груди Барбалэ, чмокнула в самые губы старуху. Потом снова вспрыгнула, серной метнулась к окну, распахнула его широко…

Тени от исполинских чинар, лунный свет, аромат роз и азалий и песнь соловьиная, поздняя песнь, ворвались в горницу… Точно огромный фиал сладких благовоний розлила в природе восточная красавица-ночь.

Душисто, нежно и царственно-прекрасно ступала она по саду…

Задумалась Нина… Задумалась Бэла… И старая Барбалэ задумалась тоже. Чарами ночи сковало всех троих – старуху и детей.

Но не надолго.