В мире отверженных. Записки бывшего каторжника. Том 2

В мире отверженных. Записки бывшего каторжника. Том 2

Петр Филиппович Якубович

«…Следует прежде всего твердо помнить, что не безнравственность вообще, не порочность или жестокость приводят людей в тюрьму и каторгу, а лишь определенные и вполне доказанные нарушения существующих в стране законов. Однако всем нам известно (и профессору тем более), что, например, пятьдесят лет назад, во времена "Записок из Мертвого Дома", в России существовал закон, по которому один человек владел другим как вещью, как скотом, и нарушение последним этого закона нередко влекло за собой ссылку в Сибирь и даже каторжные работы.

Существовал и другой также закон, в силу которого человек, "забритый" в солдаты, становился уже мертвым человеком, в редких только случаях возвращавшимся к прежней свободной жизни (николаевская служба продолжалась четверть века), и не мудрено, что, по словам поэта, "ужас народа при слове набор подобен был ужасу казни"…»

П.

 Ф. Якубович

В мире отверженных. Записки бывшего каторжника. Том II

С товарищами[1 - В пределах цензурных возможностей, второй том "В мире отверженных" наряду с продолжающимся описанием быта уголовных отражает и жизнь в каторге политических заключенных.Чувство одиночества, выраженное П. Ф. Якубовичем в последней главе первого тома ("Ночь"), сменилось нескрываемой радостью, когда в Шелаевскую тюрьму прибыли первые политические ссыльные.

]

I. В горной кузнице

В один морозный мартовский день, когда толпа горных рабочих ввалилась, по обыкновению, в светличку, нарядчика там не оказалось. Мы тщетно прождали его около часу. Наконец пришел от Монахова кучер Бурмакин с приказом отправляться на обычные работы.

– А что мы станем там делать? – послышались негодующие голоса.

– Как что – бурить.

– Поди-кось языком своим долгим побури! Навостри раньше буры, потом и посылай бурить.

– На то кузнец есть, – сказал Бурмакин. – Пальчиков, ты чего ж проклажаешься? Ступай в кузницу, делай свое дело.

– Нет, уж вы сами ступайте, коли такие хитрые – желчно возразил Пальчиков, вынимая изо рта маленькую трубочку-носогрейку и якобы равнодушно сплевывая на пол. Внутри его крошечной, нервной и даже в обычное время всегда возбужденной фигурки теперь, видимо, все клокотало и кипело.