Книга последней Тьмы

– Хорошо, я найду способ, как убедить свой народ оставить город. Но нужно тщательно спланировать наши совместные действия.

– Согласен. Какие идеи у тебя имеются, старейшина Кахчи из клана Хкаррзем?

И двое принялись продумывать каждый шаг на пути становления справедливого мира между людьми и банемидами под небом Единого мира.

Его уже ждали. Гневные и недоумевающие взгляды направленных на него глаз собратьев могли смутить кого угодно, но только не его. Он шёл гордой походкой, не обращая внимания на окружающих, всем своим видом показывая спокойствие и уверенность.

Он уже всё продумал и был готов отстаивать своё решение.

– Мы покидаем этот город! – воскликнул он громко, чего не делал уже давно.

Звенящая тишина послужила ему ответом. Затем некоторые предводители и старейшины вышли вперёд. Как и Прокр из клана Прамков.

– Не тебе одному это решать, Кахчи! Никто не ставил тебя во главе всех кланов.

– А я и не претендую. Я лишь говорю итог наших с людьми переговоров.

Гул голосов поднялся над толпой.

Все стали переговариваться, переглядываясь, пока Прамк не призвал всех к молчанию громким приказом помолчать.

– Твоих с ними переговоров, старейшина Кахчи. Мы не слышали ровным счётом ничего, да будут предки мне свидетелями! За сколько девок ты продал свой народ, старик?

В толпе послышался гневный шёпот. Хитрый и злопамятный Прокр сделает всё, чтобы уничтожить его, Кахчи знал это. И был готов.

– Я далёк от этого, и все прекрасно осведомлены об этом, чего не сказать о тебе, Прокр из клана Прамков.

Но нам нет нужды ссориться. Люди не требуют от нас возвращения на болота.

– Пусть люди сами туда отправляются! – закричал Прамк, явно не поняв слов Кахчи, потому, подождав, пока поддерживающий рёв собратьев утихнет, тот повторил:

– Нам не нужно возвращаться на болота. Нам дают земли у большой воды.

На этот раз толпа оживилась, радостно кивая и посмеиваясь.

– И ты поверил? Наверняка это лишь уловка, чтобы выманить нас и перебить, ведь внутри этих стен им никогда этого не сделать.

– Верховный Страж дал слово чести. Нарушить его для Стража означает подписать себе смертный приговор.

– То лишь слово человека, данное банемиду. Оно не стоит ничего, старейшина. Или ты забыл, что люди – наши враги, и они ненавидят нас так же, как мы ненавидим их?!

Лица в толпе вновь стали хмурыми. Аргументы Прокра им явно пришлись по душе. Вряд ли кто-то из них захочет покинуть город только лишь для того, чтобы быть убитым в поле.