Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

А шея? Этотъ ужасный голый, б?лый столбъ шеи, который она выставила, очевидно нарочно откинувъ воротникъ халата. И выпущенныя изъ подъ арестантской косынки пряди черныхъ волосъ. Это – это другая. Другая? Но кто же эта другая? В?дь женщина эта несомн?нно та самая Катюша, которая въ Св?тлое Христово Воскресенье у паперти церкви христосовалась тогда такъ невинно съ нищимъ, и потомъ снизу вверхъ смотр?ла на него, любимаго ея челов?ка, своими влюбленными, см?ющимися глазами.

И какъ это сд?лалось? Не я же одинъ виною этаго? Разум?ется, жестоко было то, что я тогда у?халъ, – главное эти ужасныя деньги.

 – Онъ всегда красн?лъ, когда вспоминалъ, какъ онъ ей сунулъ ихъ. – Не я же одинъ. Разв? не вс? д?лаютъ такъ? Только этотъ странный случай, что я попалъ въ присяжные въ это д?ло. Но все таки это ужасно, ужасно! И ч?мъ это кончится? Поскор?й бы уйти и забыть»…

* № 23 (рук. № 7).

Тотчасъ же посл? этаго судьи встали, встали и присяжные, и подсудимыхъ вывели. Вс?, кром? подсудимыхъ и Нехлюдова, испытывали радостное чувство, точно посл? длинной съ молебномъ и водосвятiемъ об?дни.

Предс?датель объявилъ присяжным, что они могутъ итти по домамъ, съ т?мъ чтобы явиться завтра къ 10 часамъ, и вс? тронулись вонъ изъ залы по коридору къ с?нямъ и швейцарской.

Все, что прод?лывалось на этомъ суд?, и самый судъ и результатъ его – приговоръ – представлялось теперь Нехлюдову до такой степени нел?пымъ, что онъ, выходя изъ суда и обгоняя выходившихъ тоже судей и членовъ, удивлялся, какъ имъ не сов?стно все это д?лать, какъ они могутъ не см?ясь смотр?ть въ глаза другъ другу и какъ могутъ эти старики сторожа и швейцары такъ почтительно вытягиваться, отв?чать, подавать пальто и палки.

В?дь во всемъ, что тутъ д?лалось во имя справедливости и разума, очевидно, не было ни подобiя того и другого, не было даже приличiя. Справедливости не было и подобiя потому, что очевидно было, что если кто нибудь виноватъ въ томъ, что случилось, то, очевидно, виноваты въ этомъ прежде всего т? Розановы, которые держали такiе дома, т? купцы, которые ?здили въ нихъ, т? чиновники, то правительство, которое признавало и регулировало ихъ, и т? люди, которые, какъ секретарь, прокуроръ, членъ суда въ золотыхъ очкахъ и самъ танцоръ предс?датель, которые ?здили въ эти дома, и, главное, т? люди, которые, какъ Нехлюдовъ, приготавливали товаръ въ эти дома. Но никого изъ этихъ виноватыхъ не судили, даже не обвиняли, а обвиняли т?хъ несчастныхъ, которые въ данныхъ условiяхъ не могли поступить иначе.