Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Разума же не было потому, что не было никакой разумной ц?ли всего того, что д?лалось. Возмездiя не было потому, что за смерть возм?щалось не смертью, a содержанiемъ въ тюрьм? и ссылкой, прес?ченiя возможности преступленiя не было потому, что приговоренные могли продолжать совершать преступления въ тюрьм?, на каторг?, въ Сибири, объ исправленiи не могло быть и р?чи потому, что содержанiе людей на готовой пищ? и большей частью въ праздности и сообществ? такихъ же заблудшихъ людей могло только ухудшить, но никакъ не исправить.

И не смотря на то, все это прод?лывалось съ величайшей серьезностью и подъ видомъ самаго важнаго служенiя обществу. В?дь вс? знали, что тутъ не было никакого служенiя обществу, а была одна пустая комедiя, и вс? притворялись, что они в?рятъ въ важность этого д?ла. Въ этомъ было ужасное лицем?рiе, лицем?рiе, откинувшее заботу о приличiи. Тотъ самый адвокатъ, который нынче распинался за оправданiе, переходилъ завтра въ прокуроры и распинался за осужденiе. Юноша прокуроръ, озабоченный только жалованьемъ и карьерой, см?ло говорилъ, что онъ озабоченъ состоянiемъ общества, основы котораго подрываетъ проституцiя, та самая, безъ которой онъ, товарищъ прокурора, не могъ бы жить, и осуждаетъ воровъ за то, что они польстились на деньги богатаго купца, тогда какъ онъ польстился деньгами, собираемыми съ народа и платимыми ему за то, что онъ мучаетъ его.

* № 24 (рук. № 8).

«Что же это такое, – думалъ Нехлюдовъ, выходя изъ суда и направляясь п?шкомъ домой по знакомымъ улицамъ.

 – В?дь я мерзавецъ, самый посл?днiй негодяй и мерзавецъ. Любить, быть любимымъ и потомъ зв?рски соблазнить и бросить, откупившись чужими крадеными деньгами, воображая, что сд?лалъ все, что должно, и забыть думать о ней. А она одна, молодая, н?жная, безъ друга, безъ сочувствiя, беременная, выгоняется на улицу. В?дь я зналъ, что у ней былъ ребенокъ, но я р?шилъ, что не мой, и успокоился и не позаботился разъискать ее, а радъ былъ пов?рить тетушк? Катерин? Ивановн?, что она «испортилась», и жилъ и радовался, а она погибала и вотъ дошла до того положенiя, въ которомъ я ее вид?лъ. Мерзавецъ, подлецъ. Но в?дь этаго мало, в?дь это не можетъ такъ оставаться. В?дь хорошо было, какъ вс?мъ подлецамъ, прятаться отъ своего гр?ха, когда я не видалъ ее. А вотъ она тутъ, въ острог? теперь. А я по?ду об?дать къ Кармалинымъ и д?лать предложение нев?ст? и буду п?ть ей сочиненный мною романсъ».

* № 25 (рук. № 8).