Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

– За что, за что? – завопила она и, чтобъ выразить самой себ? свое отчаянiе, неестественно поднявъ и изогнувъ надъ головой руки, съ воплемъ поб?жала назадъ домой напротивъ в?тра, подхватившего звуки ея словъ и тотчасъ же уносившаго ихъ.

–

Въ ярко осв?щенномъ вагон? 1-го класса разбитъ былъ ломберный столъ, на сид?ньи была доска, на ней бутылки и стаканы, а за столикомъ сид?ли, снявъ мундиры, 3 офицера, и румяный красивый Валерьянъ, держа карты въ одной рук?, а въ другой стаканъ, весело провозглашалъ свою масть.

[25 - Зачеркнуто: Одна старая ключница увидала возвращавшуюся Катюшу. Она все поняла, пожал?ла Катюшу и скрыла ея отсутствiе. Катюша вернулась ночью и слегла, такъ что она сд?лалась взаправду больна.]

– Однако какъ темно, гадко на двор?, – сказалъ онъ, выглянувъ въ окно.

На другой день Катюша встала въ свое время, и жизнь ея пошла, казалось, попрежнему. Но ничего не было похожаго на прежнюю. Не было въ ней невинности, не было спокойствiя, а былъ страхъ и ожиданiе всего самаго ужаснаго.

Чего она боялась, то и случилось. Она забеременела. Никто не зналъ этого. Одна старая горничная догадывалась. И Катюша боялась ее. Никто не зналъ, но Катюша знала, и эта мысль приводила ее въ отчаянiе. Она стала скучна, плохо работала, все читала и выучила наизусть «Подъ вечеръ осенью ненастной» и не могла произносить безъ слезъ. Мало того, что мысль о ея положенiи приводила ее въ отчаянiе, ея положенiе физически усиливало мрачность ея мыслей. Ходъ ея мыслей былъ такой: онъ полюбилъ меня, я полюбила его, но по ихнему, по господскому, это не считается, мы не люди. Онъ полюбилъ и у?халъ, забылъ, а я погибай съ ребенкомъ. Да не довольно, что погибай съ ребенкомъ, рожай безъ помощи, не зная, куда его д?ть, ч?мъ кормиться, но еще рожать то не см?й. Если родишь – пропала. А не родить нельзя. Онъ растетъ и родится. А имъ ни почемъ. Зач?мъ я скучна, бл?дна, не весела? Марь? Ивановн? не весело смотр?ть на меня.

Катюша негодовала на господъ, но не на него. Онъ не виноватъ, онъ любилъ. Съ каждымъ днемъ она становилась мрачн?е и непокорн?е.

За невставленныя св?чи она нагрубила Марь? Ивановн?. Она сказала:

– Вы думаете, что отъ того, что вы воспитали меня, то можете изъ меня жилы мотать. Я все таки чувствую. Я челов?къ. Сюзетка дороже меня.

Марья Ивановна затряслась отъ злости и выгнала ее. Когда она у?зжала, Марья Ивановна узнала ея исторiю съ племянникомъ. И это еще бол?е разсердило ее. Она заподозрила Катюшу въ желанiи выйти замужъ за Валерьяна.