Очарованная небом. Изгой

Сколько ее помню, Марси всегда хотела замуж и много детей. Порой я даже завидовала ее нормальности. Со мной-то что не так? Почему об одной мысли о замужестве, у меня внутри все скручивается морским узлом?

Девушки Линорры сторонились меня. В первую очередь из-за внешности, и потом, не интересно мне было болтать с ними про парней и строить глазки каждому проходящему. А других занятий в свободное время они не знали.

Марси старалась успевать и тут и там. Хотя Марси частенько пугали, что я наведу на нее порчу, она не слушала.

Спасибо ей за то, что не осуждала и не перестала быть моей единственной подругой. Хотела б я навести порчу на этих кур, да не умею.

***

Когда мне исполнилось семнадцать, все стало совсем плохо. Сказать, что мама ждала, когда я созрею для замужества – ничего не сказать. Она так фанатично проверяла мои простыни, что порой при виде ее покрасневшего от гнева лица мне становилось страшно. Не находя на них следов крови, она впадала в ярость, начинала кричать, что я больная, что позорю семью, что с моей бесовской внешностью я должна ежечасно молиться Пречистой, чтобы отец Римана не передумал женить на мне сына.

Втайне от всех – ведь стыдно же было от людей – она искала мне знахарок и лекарей, но те лишь разводили руками и говорили, что девочка здорова, и надо ждать. И она ждала. Очень ждала. А я молилась Хэо каждую ночь и просила ее отсрочить день созревания.

Но вот сегодня я проснулась от странного ощущения внизу живота. Такого я прежде еще не испытывала. Было не больно, но некомфортно, точно по животу разлилось горячее молоко. Откинув одеяло, я увидела на простыне красное пятно. О, Пречистая, только не это! В панике я пыталась сообразить хоть что-то. Но мозги напрочь отключились! Родители должны были уехать на ярмарку еще до первых петухов. Значит, время есть. Они не должны узнать!

Вскочив с кровати, я стащила с нее простыню и босиком выбежала во двор.

Сунув простыню в корыто с водой, я что есть сил принялась отмывать кровь.

Спустя полчаса от пятна ничего не осталось, и я вздохнула с облегчением. Не получилось бы вывести пятно, простыню пришлось бы сжечь.

– Сейлин? – послышался радостный голос Марси.

Я вздрогнула и обернулась. Марси стояла у калитки, держа на руках спящего двухмесячного сына.