Очарованная небом. Изгой

Почему я ее не заметила? Как много она видела? Убить или запугать?

– Поздравляю, подруга! Наконец-то ты стала взрослой, – с искренней радостью пропела Марси и, покачав закряхтевшего ребенка, добавила: – Скоро и у тебя такой будет.

– Марси! Прошу тебя, не говори никому! – взмолилась я. – Я не хочу замуж за Римана! Только не за него.

– Но тебя ведь уже сосватали?

– Ну и что? Я все равно за него не пойду! Лучше сдохнуть!

– Это грех, так нельзя…

– Тогда я буду грешницей.

Лицо Марси покраснело.

– Прекрати! – она сказала это так громко, что ее сын захныкал.

Марси покачала ребенка и тише добавила: – Не гневи богиню. Тебе предлагают сытую жизнь. Ты чего хотела вообще? Может, тебе изира подавай?

– Да не нужен мне никакой изир, Марси! Я хочу, чтоб меня не трогали! Я не знаю, чего я хочу…

Тело мое обмякло, и я сползла на землю и прижалась спиной к прохладному корыту.

– Ну подожди грустить. Я слышала, ты ему в самом деле нравишься…

– Марси, ты себя слышишь?! Ты что, Римана не знаешь? Он же тварь, каких мало.

Твой Хостен любит тебя и не бьет, а мне светит ходить с поломанными ребрами и с зубами реже, чем забор у тетки Пины.

– С Хостеном мне и правда повезло. Он меня даже от работы по дому оградил, – Марси улыбнулась, вспомнив о муже. – Он понимает, что сынуля отнимает все мои силы.

– А теперь вот на секундочку представь, что ждет меня с Риманом. Эта мразь из тех, кто напивается до беспамятства, избивает свою семью, а потом делает вид, что он не причем. Сами виноваты – нечего было глаза мозолить.

– И что же ты собираешься делать? – Марси окинула сочувственным взглядом мою висевшую на корыте простыню. – Вечно это скрывать не получится.

– Я придумаю что-нибудь. Но, умоляю, не говори никому.

– Не скажу. А ты выстирай ночную рубашку.

Я привстала и извернулась так, чтобы посмотреть на заднюю часть ночнушки. Вот жуть!

– Спасибо!

– Я попозже зайду, запри дверь на засов, от греха подальше. – Марси вышла со двора и захлопнула за собой калитку.

Я подбежала и задвинула засов. Теперь за высоким забором никто не увидит следов моего преступления. Одним движением я стянула ночнушку и поспешила замыть и ее. Сейчас меня совершенно не волновало, что я нахожусь посреди двора совершенно голой. На переодевания нет времени, родители могут вернуться в любое время. А если кто и увидит, то мальчишкам я всегда отобью охоту трепаться. Чему меня научил брат, так это всегда драться так, будто от этого зависит моя жизнь.