Дикарь

Всеволодский, встревоженный не на шутку, то и дело понукал кучера ехать скорее. Ему было сейчас бесконечно жаль мальчика, снова попавшего в беду, и в то же время новый прилив досады на Диму не мог не восстановить его против пасынка.

ГЛАВА IX

Три брата

Прошло не мало дней, пока зажило раненое плечо у Димы и исчезли синие и багровые пятна – следы ударов, нанесенных ему Сережкиной компанией. Но на душе мальчика было светло и спокойно все это время. Смутная гордость от того, что он не побоялся схватки с впятеро сильнейшим врагом, приятно баюкала сознание Димы.

Не желая тревожить Юлии Алексеевны, Всеволодский скрыл от неё схватку пасынка с босяками-подростками. Не знала о ней и Ни, уже находившаяся на пути к выздоровлению. Но от Никса и Левушки было трудно скрыть что-либо; ни тот, ни другой не поверили в то, что Дима упал с дерева и разбился до крови, как объяснил, по приезде домой с пострадавшим Димой, отчим.

Все трое братьев собрались в «детской», как до сих пор еще называли в доме спальню мальчиков.

Дима, позабыв по своему обыкновению, умыться и причесаться на ночь, юркнул в постель, – а Никс и Лева пристали к нему с расспросами.

– Ну, Димушка, ну, миленький, ну, хороший ты мой, расскажи по совести, как это было? – начал Лева, успевший перескочить со своей кровати на кровать брата, в то время, как Никс, устроившись в качалке-кресле, с усердием, достойным лучшего дела, занялся чисткой ногтей.

Дима, презрительно выпятив нижнюю губу, следил за всеми движениями старшего брата.

И, не отвечая на вопросы Левушки, буркнул по адресу Никса:

– И не надоест это тебе? Никс не замедлил ответом, продолжая свое дело:

– Каждый человек должен следить за собою. Мама сама советовала мне держать в порядке ногти и руки. А тем более теперь, почти накануне предстоящего семейного праздника. Я рекомендовал бы и другим заняться немножечко собою. Разве ты, Дима, забыл, что через неделю – день ангела мамы, в который решено отпраздновать заодно и выздоровление Ни? Будет парадный обед, приедет Лина…

– Лина? Вот уж не терплю этой кривляки! – непосредственно сорвалось у Димы.

– Ну, этому я, положим, не поверю, мой милый, – тонко улыбнулся Никс, – потому что Лина не может не нравиться. Она развитая и начитанная…

– А по-моему, напыщенная и пустая! – пробурчал в ответ Дима.

– Ну, конечно, иного ты и не можешь о ней говорить. Ведь она на тебя не обращает никакого внимания. И смеется над всем твоим глупым поведением.