Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды

Всё благодаря артефакту чистоплюй стало довольно чистенько, вот только старое в новое он явно превратить не способен.

– Ёкарный бабай, – тут как тут следом появляется белка, которая выражает наше общее мнение.

Ванная есть, хотя это, скорее, всё же лохань. Ну, знаете, такие в последний раз в средневековье использовались. Деревянная, грязненькая, с каменным подобием овальной раковины, только вот без крана. Ясно, всё как в древние времена на земле. Разве что одно отличие – в серединке этой лохани лежит какой-то незнакомый голубой камушек.

– Ни пуха, – голосит Зинка, когда я подхожу ближе и тянусь пальцем к кристаллу.

Гляжу на белку выразительно, со скепсисом, а та в этот момент даже отбежала, спрятавшись за моими ногами. Вздохнув, потянулась и попробовала нажать. Сначала ничего не произошло, а потом, когда я уже потеряла всякую надежду, снизу хлынул резкий поток воды, брызгая мини-фонтанчиком. От неожиданности мы с Зиной отшатнулись, немного испугавшись такого напора.

– Давай-давай, порть здесь всё, мы же богачи, и в шкафу у нас полный гардероб, – ехидничает белка, беся своими комментариями.

Встряхиваю руками, с сожалением глядя на мокрую ткань, но лишь вздыхаю и качаю головой. Что уж теперь, всё равно нужно переодеться. Так что и сожалений испытывать не стоит, а уж слезы и подавно не нужно лить. Хотя по взгляду Зинки лучше бы мне испепелиться на месте.

– Свинота как есть, – беличий возмущенный писк.

Кто-то явно встал не с той ноги. Хотя в случае с Зинкой… Не с той лапы.

– Злюка ты, не удивлюсь, если Степан, твой зубастый ухажер, в первый же вечер пинка бы тебе из своего дупла до самой границы парка дал бы, – парирую на ее хамство.

Что странно, ответного выпада не следует. Белка потупляет взгляд и молчит, даже лапкой будто по полу шоркает. И я удивленно приподнимаю брови.

– Вот это да… – расплываюсь в улыбке, настроение от догадки на высоте.

И по тому, какой злой взгляд исподлобья кидает на меня Зинка, я на все сто права.

– Поговори мне еще тут! – потрясает лапкой, наконец, придя в себя, белка, а затем исчезает из ванной комнаты, что аж пятки сверкают.

А я смотрю ей вслед и даже влажной ткани, неприятно липнувшей к телу, не ощущаю. Фонтачик продолжает извергать из себя потоки воды, а я, очнувшись, наконец, смотрю на себя и раздумываю, как бы вещи тут застирать.