Иномирянка. Любовь величиною в вечность

– И что он еще умеет, кроме телепатии???

– Эээ, Вик это не моя тайна, я правда не могу тебе рассказать.

– Ты еще о нем что-нибудь знаешь? Почему он поехал с нами?

– Я ему рассказала, что обещала тебе поехать отдохнуть в Европу, но ты сама понимаешь, что у меня еще и медовый месяц с ним. Я не знала, как поступить, чтоб не обидеть одного из вас.

– И он предложил поехать всем вместе?

– Да. Ты не рада?

– Ну почему же? Мудрое решение «убить двух зайцев». Что ты еще можешь о нем сказать?

– Не знаю.

– Какую женщину? Ему тебя уже мало?

– Нет, не мало, – обиженно проговорила Валя, – это как-то связано с ним и его тайной. Здесь я не совсем все понимаю о нем и той женщине.

И тут внутри меня что-то ёкнуло, а это «екнуло» еще ни разу меня не подвело. Я вспомнила взгляд Лихара при первой встрече, упорное нежелание его говорить мне «ты», этот средневековый поклон головы.

– Думаю, подруга, он уже никуда не поедет.

– Почему ты так решила.

– На этот вопрос я тебе отвечу, когда я буду в этом точно уверена.

В автобус вошел Лихар. По его взгляду я поняла, что он не упустил из виду растерянного вида своей жены. Он занял свое место, отсчитал причитающиеся мне деньги и мысленно спросил меня:

– Я что-то упустил?

– Думаю, тебе не составит труда узнать это, покопавшись в голове у своей жены, – ответила я и отвернулась к окну.

Когда все снова заняли свои места, автобус тронулся, и гид Мирча продолжил:

– Сейчас я хочу рассказать вам о феномене росписи монастырей. Этот феномен, полагают, появился в центральной Европе – в Швейцарии, Австрии, а во второй половине пятнадцатого века появился и в этих краях. Другие считают, что это местный феномен. Эти росписи – золотая эпоха Румынской живописи или лебединая песня византийского искусства, после которой появляется ренессанс.

Но вместо того, чтоб погрузиться в историю Румынию, я почувствовала, как росло раздражение на все и на всех. Разве можно рассказывать историю своей страны таким убаюкивающим голосом? Хотя внутренне я понимала, что причина раздражения ни в нашем гиде, а в том, что я многого не знаю. Предупрежден, значит вооружен, а я просто безоружна.