Мне хорошо, мне так и надо…

Кофе с подругой, ланч с приятелем, бассейн, парикмахерская, массаж… Марина полностью раздевалась, освобождая своё сильно располневшее, но ещё держащее форму, тело от одежды, ложилась под свежую простыню и ждала своего разбитного весёлого Витю в предвкушении удовольствия. Он давно уже превратился из простого массажиста в приятеля, хотя за пределами массажного салона они никогда не виделись. Витя с ней болтал, делал комплименты, немного делился своими проблемами или просил совета. Он-то Марину вовсе не считал приятельницей.

Она была для него просто средних лет регулярной клиенткой, дающей каждый раз приличные чаевые. Никакого желания болтать во время сеанса у Вити не было, но он знал, что клиентки это любят. Он выглядел нарочито расстроенным, поникшим, растерянным, чтобы Марина могла поиграть в его старшую сестру или подругу, поддержать его ценным советом всё понимающей опытной бабы. Если Витя видел, что Марина сама чем-то озабочена, он надевал маску свойского весельчака, пытался её развлечь и рассмешить. Марина Витиных профессиональных уловок не замечала. Массажист он был хороший, бывший спортсмен, коренастый, с гибкими сильными пальцами. Бабы лежали перед ним голые, чуть прикрытые простынёй, и тут он балансировал по тонкому льду: не позволять себе ничего лишнего, держаться профессионально, не задерживать свои руки на разных частях тела чуть больше дозволенного, гасить блеск глаз, не пялиться, не позволять дыханию учащаться, не давать женщине повода взглянуть на него как на сексуального партнёра… И однако, с другой стороны, надо, чтобы она понимала, что он её «видит», «чувствует», «ценит» как женщину, что она ему была бы желанна, если бы… они оказались в другом месте, в другое время. Трудная у Вити была работа. Он предпочитал клиентов мужчин, но женщин было гораздо больше, и к ним следовало приспосабливаться.

Витя уже прошёлся по её ногам, шее, плечам, как обычно долго массировал спину. Марина расслабилась, почти уснула, Витин голос, просящий её перевернуться, вернул её к действительности.

«Так, Мариночка, теперь на спину… ага… прекрасно…» Витины пальцы отвернули простыню, обнажив Маринину грудь. Когда-то он её спросил, хочет ли она, чтобы он касался её груди, он мог это делать только по желанию: да-да, нет-нет. Марина согласилась, тем более, что он массировал ей даже и не грудь, а рядом, плечи, шею, средостение. Во всяком случае никаких эротических ощущений от такого массажа у Марины не возникало. Грудь не была её эрогенной зоной.