Игрушки дома Баллантайн

Не так ли, господа?

Конечно же, с ним соглашаются. И вдруг кто-то спрашивает:

– Сенатор Баллантайн, а вы поддерживаете отношения с вашей дочерью?

Лицо Байрона каменеет.

– Простите?.. – переспрашивает он, чеканя слоги.

– Ну… Поговаривают, что у вас есть внебрачный ребенок.

Богема Нью-Кройдона расступается, пропуская вперед долговязого хлыща с неприятным цепким взглядом. Байрон ставит на бильярдный стол бокал с недопитым коньяком и цедит сквозь зубы:

– Кто вы такой?

– Я Ричард Сомс, эсквайр и независимый журналист, – бодро рапортует долговязый, обрадованный вниманием.

– Кто дал вам право приносить в приличное общество грязные слухи? – Слова Байрона звучат как приговор судьи.

Молодчик нагло пожимает плечами.

– Я привык говорить то, что думаю.

– Плохое качество для человека, желающего произвести впечатление умного.

– Все лучше, чем компрометировать себя подобным образом, сенатор.

– Мой вам совет, эсквайр: катитесь отсюда к чертовой матери прямо сейчас. Хотите делать карьеру журналиста на грязных сенсациях? Тренируйтесь подглядывать за женой мясника, живущего через дорогу.

Слова Байрона вызывают взрыв хохота у собравшихся, и ответ Сомса слышат только сам Баллантайн и стоящий за его левым плечом Брендон:

– Шлюхи в этом городе доступны не только вам, сенатор. И не всех женщин, которых вы истязаете в своем доме, потом собирают по кускам, выловленным из Северна. Некоторые, к вашему сожалению, выживают.

Байрон мечется по дому, как одержимый, оставляя за собой груды осколков старинных ваз и круша о стены стулья. Слуги в ужасе попрятались, мажордом лелеет выбитую челюсть. Один Брендон относительно спокоен среди этого хаоса. Он сидит в своем кабинете и делает вид, что поглощен расчетами для очередного проекта. На самом деле он просто ждет.

Когда стихает грохот, Байрон сам появляется на пороге кабинета. Раскрасневшийся, всклокоченный, но уже не опасный.

– Я засужу эту скотину! – восклицает он.

Брендон одобрительно кивает.

«Успокойся. Ты отлично держался на людях. Не давай им повода усомниться в том, что этот жалкий идиот все выдумал».

Байрон устраивается на диване, выдерживает долгую паузу, потом нарушает молчание:

– Похоже, не выдумал. Была у меня любимица, которую я заказывал несколько раз, прежде чем она сбежала. Нельзя исключать, что речь о ее отпрыске. Я уже распорядился с утра привезти ко мне ее сутенера.