Игрушки дома Баллантайн

 – Байрон перехватывает настороженный взгляд Брендона и добавляет: – Никакого насилия. Я лишь наведу о ней справки.

«В моем присутствии», – настаивает Брендон.

Байрон думает о чем-то своем и не отвечает.

Утром в вестибюле дома Баллантайнов объявляется сутенер. Он испуган, помят, с мольбой в глазах смотрит на телохранителя сенатора. Байрон встречает его как родного:

– О! Генри, дорогой! Что-то ты постарел. Поистрепался по своим девочкам?

– Время, мистер Баллантайн. Оно только к вам благосклонно, – лебезит сутенер.

– Веду здоровый образ жизни, – улыбается Байрон и делает приглашающий жест в сторону парадной лестницы: – Прошу. Поговорить надо.

– Мистер Баллантайн, я очень тороплюсь, сэр…

Байрон разочарованно качает головой.

– Я не думал, что ты такой трус, Генри. Хорошо, раз ты предпочитаешь говорить на пороге, пусть будет по-твоему. Разговор недолгий.

Баллантайн отсылает телохранителя и присаживается на широкий подоконник. Брендон садится на ступеньки лестницы.

– Скажи мне, дорогой Генри, – неторопливо начинает Байрон. – Здоровы ли мои прежние любимицы? Роксана? Шарлотта?

– Роксана здравствует и ныне, а Шарлотту пять лет как зарезали в подворотне.

– А Джеральдина?

– Ей повезло. Вышла замуж, сэр. У нее три рыжих мальчонки. Все в отца.

– Это хорошо, – Байрон подается вперед. – А как дела у Хлои?

– Она отошла от дел, устроилась…

Байрон хлопает в ладоши. Сутенер вздрагивает и смолкает.

– Браво, Генри! Какие подробности! А не ты ли говорил мне, что она сбежала?

Сутенер молчит, горбится и комкает шарф.

– А я так переживал, дорогой Генри! Ну как же, моя любимая шлюха – и сбежала! – Байрон театрально воздевает руки. И тут же продолжает спокойно и серьезно: – Адрес, Генри. Если хочешь жить и иметь свой бизнес в этом городе – адрес. Немедленно.

– Фарбиан-стрит… Тридцать шесть… Третий этаж, комната справа, – лепечет сутенер, стремительно бледнея.

Лицо Байрона озаряет счастливая улыбка. Он подходит к Генри, похлопывает его по плечу, сует ему в карман несколько крупных купюр.

– Дорогой Генри, у тебя прекрасная память! Ты уж ее береги и пользуйся ею аккуратно. Лишнего запоминать не нужно. Ты меня понял?

– Да-да, мистер Баллантайн! – кивает сутенер, пятясь к выходу. – Я вас очень хорошо понял! Я вас всегда прекрасно понимал, правда же?

– Правда, – глухо отвечает Байрон, захлопывая за ним дверь.