Его светлость. Роман

– Кто такой сударь лысина? – кивнув на череп, тихонько спросил князь.

– Мессир Фаради, – Леронт тоже понизил голос, но скорее из уважения. – Кастелян замка в Пяти колокольнях. Распорядитель по хозяйству и начальник вашей охраны, если так яснее, – добавил он.

– Ну, про хозяйство, допустим, понятно – не мне же полы мыть и гусей пасти. А много у меня охраны?

– Тридцать человек.

– Негусто. Так-то вы мою жизнь бережете! По крайней мере, от хлопот с людьми меня избавили. У короля Алариха на похожей должности человек, а дядька все равно в его дела лезет, будто других забот нет.

Ладно, полезный господин, – с важностью заключил его светлость.

Взгляд князя против желания снова и снова обращался на блестящий, словно лаком покрытый череп, и в мыслях возникали то игральные кости, то шахматные фигуры, которые сильно, со стуком опускались на черно-желтые поля. Особенно ясно рисовалась тура, такая же прямая и сильная.

В раздумье Расин отпустил коня, и тот пошел сам по себе, едва не ступив в придорожную канаву, доверху полную весенней грязи – Дарен еле успел схватить поводья, вполголоса выговорив племяннику, чтобы смотрел получше.

II

Апрельское солнце горячо и ярко било в стрельчатые окна. Столп света стоял в воздухе, а в нем застыла взвесь мельчайших пылинок. Там, где полотно света ложилось на пол, рисовалась тень человека, склонившегося над столом.

Верфус Вельгер сидел, возведя вкруг себя башни из амбарных книг, хранивших в себе всю жизнь Люмийского анклава: приход и расход, налоги и долги – последних, пожалуй, всего больше.

Фолианты громоздились, как кирпичи, поблескивая окованными медью углами и золотыми звездочками бойниц на переплетах.

Сам Вельгер был хранителем этого замка. Щуря блеклые глаза, Казначей водил пальцем по строчкам и нашептывал под нос, скрипя пером. Линялое лицо его было сосредоточено. Редеющие волосы просвечивали под солнцем, открывая бледную плешь. Позвякивал латунный медальон с бирюзой.

Время от времени из глубины зала доносился дробный звук, рождавший под сводами негромкое эхо, будто постукивали крохотные молоточки.

Казначею это мешало, и он досадливо морщился.

Звук приблизился, и в световое пятно выступил, постукивая ботфортами с серебряными подковками, Лен Рифей. Ноздри Вельгера щекотнул тончайший запах духов.

Рифей остановился перед окном и заложил руки за спину.

– Если все прошло удачно, – заметил он, – то Расина уже встретили и тронулись в путь.