Кольцо разбойника

Когда затягивает мне корсет – только следи, чтобы ребра остались целы. А однажды на нее что-то нашло, и Грета попыталась меня причесать; я глянула на то, что получилось, и сказала, что в этаком-то виде могла бы смело заявиться к костру первого Вандервельта. Тогда никаких святых бы не понадобилось, знаменитый разбойник сам бы перепугался до смерти и кинулся в ближайший монастырь…

Моя камеристка ничуть не обиделась и заявила, что даже у расчудесных самоцветов бывают изъяны, и кому, как не мне, это знать. Зато Гретхен неплохо фехтует, дерется влет, по-мужски.

Стреляет из пистолета – и делает это очень быстро, гораздо быстрее меня. Правда, в цель я попадаю чаще, но это уже мелочи. Отлично считает в уме – ни одному лавочнику ее не нагреть. В случае чего Грета не постесняется учинить громкий скандал, а то и схватить жулика за воротник. И если оставшиеся Вандервельты в моем лице еще не пошли по миру, то в этом есть немалая ее заслуга.

Словом, все эти навыки мне нужнее умения соорудить изящную прическу и приладить к шляпке очередную ленту…

…Я так углубилась в свои воспоминания, что не сразу услышала, как стучали в дверь.

Деликатный, но торопливый стук повторился.

За дверью стоял служащий гостиницы, и, право, когда мы по прибытии вписывались в его реестр, глаза у молодого человека были значительно меньше. Он срывающимся голосом сообщил, что внизу меня требует какая-то дама.

– Я никого не жду, но пусть поднимется, в чем же дело?

– Да вы что, сударыня! – всплеснув руками, воскликнул тот.

 – Понимаете ли, это очень грубая, неопрятная, оборванная дама! От нее, простите, неприятно пахнет, а она в таком виде станет разгуливать по отелю… Вы представляете себе, что будет, если гостья вдруг сунется в чей-нибудь номер…

– Вы не ошиблись? – прервала я. – Эта посетительница точно ко мне?

– Сударыня, – уже раздраженно ответил он, – но здесь нет других девиц Элен Альяни с камеристкой…

Тут только я поняла, кто это может быть, и опрометью кинулась вниз.

Служащий нервно скакал следом, все бормоча про «беспокоить посетителей» и «разгуливать по отелю».

Вбежав в вестибюль, я ахнула. У дверей отеля, отделанных красным деревом и бронзой, стояла моя Грета, кто же еще, но в каком она была виде! В огромной шляпе с выцветшими лентами, рваных башмаках и лохмотьях, которые никак не могли быть остатками ее платья, даже сцепись она с дюжиной босяков. Увидев меня, Грета радостно заулыбалась и взмахнула пустой кружкой.