Кольцо разбойника

И гладить не нужно!

Краем глаза я видела, что Грета по-прежнему смотрит на меня.

– Что-то случилось, мадам? На вас лица нет…

– Все хорошо, не беспокойся. Займись платьем, времени мало.

Грета скрылась, а я глянула на себя в зеркало. «Лица нет…» Пожалуй, правда. И ведь ничего не случилось, я только еще раз увидела дату на закладной. Знала ее наизусть, но за полтора года за всеми хлопотами, делами и работой умудрилась забыть, или даже не забыть – просто выпустить из внимания. А срок с каждым днем таял… На погашение непомерного долга осталось чуть больше года.

Все… Довольно. Увидела бы меня сейчас «ее милость», выгнала бы взашей и велела не появляться на глаза, пока не возьму себя в руки. Вот этим я сейчас и займусь.

Мелочи из дорожного несессера были разложены на туалетном столике. Флакон с духами, по счастью, оказался цел – мог треснуть или разбиться в дороге, когда однажды нас сильно подбросило. Это был фигурный флакон из матового, будто заиндевевшего стекла, оплетенный серебряной вязью, а духи – свежие, похожие на запах молодой листвы, с легкой ноткой горечи.

Я еще раз оглядела платье. Один из лучших нарядов, еще «из той жизни». Тогда подобный гардероб был делом обычным, я и представить себе не могла, что когда-нибудь он станет роскошью. Серый переливающийся шелк оттенка «пасмурное утро», расшитый серебряными листьями плюща по поясу и воротнику, и единственный белоснежный цветок на заколке.

– Все-таки у бедности есть и преимущества, – заметила Грета.

– Любопытно, какие именно, – я поправила воротник.

– Вы ни капельки не поправились, платье будто только с иголочки…

– Грета, ты говоришь глупости. Можно подумать, если бы мы не разорились, я целыми днями только бы и делала, что сидела в кондитерских. Будь добра, подай коробку с серьгами, она на столе за тобой…

– Я только хотела сказать, что вы после разорения… ну, хуже не стали. Кто не знает, нипочем не догадается.

– В том-то и дело, что все знают. Но все равно спасибо, сокровище.

Я села перед зеркалом, убрала волосы и нанесла каплю духов на запястье, потом порепетировала немного, изображая изумление, восторг, благоговение, а также прочие чувства, полагающиеся при взгляде на дорогие украшения – заказчикам это нравится.

– Опять кривляетесь? – спросила Гретхен.

– А то. И не возмущайся – можно подумать, я только для себя стараюсь!

– Ее милость говорила, что если скорчить рожу, а вас кто напугает, то так на всю жизнь и останется.